Пылающий поток подкрадывается к деревьям на краю площади. Мгновенно вспыхивают стволы, столбы черного дыма рвутся из зеленых крон в чистое ночное небо. В домах начинают распахиваться окна, слышатся первые крики. Дворец по-прежнему сияет огнями на противоположном конце площади, но и там уже заметили неладное. На крыльце, на балконах копошатся люди, но, едва лава добирается до подножия лестницы, с воплями убегают внутрь. У меня начинает противно сосать под ложечкой. Блин. Кажется, я сотворила что-то непоправимое…
Поворачиваюсь и бегу прочь по каким-то переулкам, вдоль трамвайных путей, мимо цветущих лип… Пожар следует за мной по пятам. Я слышу, как трещит огонь позади, чувствую, как пышет жаром в спину. Откуда-то доносятся удары колокола. Город горит.
И это целиком и полностью моя вина.
* * *
Задыхаясь, кашляя, кулаком вытирая слезящиеся глаза, бегу, не разбирая дороги, не обращая внимания на пульсирующую боль в правой ноге. Навстречу бегут люди в пижамах, с ведрами, огнетушителями; чуть не сбивая меня, проносится пожарная машина. Вой сирены надрывает душу. Свернув в какой-то парк, тихий и темный, мчусь по аллее, меч колотится о бедро, рюкзак подпрыгивает за спиной. За парком открывается набережная. Река спокойно несет свои воды под звездами, широкая и почти черная, усеянная дрожащими отражениями огней. Вокруг вроде бы никого нет, но я вдруг ощущаю на себе чей-то настойчивый взгляд. Нервно озираюсь. Неподалеку от кованой решетки ограждения, в тени цветущей магнолии стоит человек. На всякий случай достаю меч.
- Эй, кто тут?
Человек выступает из тени. Корона серебристо вспыхивает в белом свете фонаря. Руки прижимают к груди какой-то пакет или сверток, довольно громоздкий на вид.
- Опять ты, так тебя и разэтак? Тебе мало, что ли?
- Я просто хотел вернуть тебе вот это, - невозмутимо сообщает Король и бросает мне пакет.
Ловлю. Оказывается – мои сапоги в полиэтиленовом кульке.
- Да ты надо мной издеваешься!
- Вовсе нет. Ведь это твое?
- А то чье же, - ворчу я. – А тебя что, вообще не волнует, что твоему городу приходит кердец?
- Обуйся, а то ноги простудишь, - отзывается он как ни в чем ни бывало.
- Я как-то больше боюсь обжечься, - хмыкаю я, кивая назад через плечо.
Над городом стоит оранжевое зарево. В парке уже полыхают кусты. Пожар добрался и туда.
- Пожалуй, бегать в сапогах и впрямь сподручнее, - заключаю я, вытряхиваю сапоги из пакета и нагибаюсь, чтобы обуться.
Секунду спустя меня сильно толкают в бок, и я лечу куда-то в тартарары. Успеваю сообразить, что свалилась в канализационный люк – и падаю на карачки на земляной пол. Один сапог приземляется рядом, второй заезжает мне по голове. Издаю страдальческий вой. Будь здесь поглубже – точно б кости переломала, а так только разбила коленки и свезла на руках кожу.
Над головой с грохотом захлопывается крышка.
- Аааааа, сволочь!!! – рычу я. – Выпусти меня отсюда, ты…
Поднявшись с твердым намерением садануть мечом по крышке, вдруг застываю и прислушиваюсь. Снаружи доносится плеск и рев воды. Земля над головой дрожит, будто по ней прокатывается что-то тяжелое. Герметично пригнанная крышка вибрирует от натуги.
- Вот черт, - шепчу, не на шутку перепугавшись. – Что там еще творится?...
Стою так, кажется, целую вечность. Наконец все стихает, и кто-то сверху откидывает крышку.
- Ты что, скотина, делаешь… - начинаю я и осекаюсь. Это не Король. Какие-то люди с фонариками заглядывают в мое убежище, стоя на коленях у края люка.
- Вы целы? – спрашивает кто-то.
- Абсолютно, - буркаю я, искренне надеясь, что они не заметят выражения моего лица.
- Тогда вылезайте! Тут есть скобы.
Наплевав на сапоги, по означенным скобам выбираюсь наружу. Воздух влажный, как после дождя, и откуда-то сильно несет водорослями. Очутившись наверху, оглядываюсь. В воздухе с поразительной скоростью тают клочки тумана. Фонари на набережной погасли , но в небе появилась луна, и при ее свете все отлично видно. Решетки, отделявшей реку от набережной, нет. Небольшой ее фрагмент валяется прямо около меня, в кованых узорах запутались водоросли. Деревья лежат вырванные с корнем. Кругом лужи. На мокром асфальте, матово блестя в лунном свете, судорожно подпрыгивает небольшая рыба. Я подхожу, не без отвращения подбираю скользкое, упруго бьющееся тельце, и бросаю в реку.