Река по-прежнему спокойна, только волнистое, как в неисправном телевизоре, отражение луны дрожит на поверхности.
- А что пожар? – спрашиваю я, оборачиваясь.
- Почти потушен, - кричат мне. – Уходите в безопасное место, Король сам со всем справится!
- Ну, это мы еще посмотрим, - усмехаюсь я и ухожу.
Темный парк обращен в кучу бурелома, но аллея почему-то цела – только два ряда украшавших ее статуй, конечно, повалены и разбросаны как попало. Я прохожу аллею до середины, сворачиваю и по скользким стволам взбираюсь на кучу рухнувших деревьев. Там, среди мокрых перепутанных веток, застряла покореженная, обгорелая скамейка. Держась одной рукой за ветку, другой сметаю с сидения водоросли и ракушки, сажусь. Вытираю руки о платье, обнимаю себя за плечи. Холодно… Без лампы страшно холодно, и на меня вдруг камнем наваливается тяжесть утраты.
- Как же я теперь буду, а? – спрашиваю сама себя дрожащим голосом. Влажные ветки качаются перед лицом, лунные кружевные тени пляшут по скамейке. В воздухе стоит тяжелый запах гари и речной воды.
- Голову надо было включать, - советуют мне снизу.
Я фыркаю.
- Надо же, а я думала, ты утонул.
- С какого перепугу?..
Король стоит на пустом пьедестале, сброшенная с которого статуя валяется тут же. Отбитая голова изваяния пялится пустыми глазами на луну, рук нет вообще. Опаленный торс с обнаженными грудями опутан вездесущими водорослями.
- Ты погасил мой пожар своей речкой-вонючкой и даже не утопился при этом? – возмущаюсь я, нагибаясь вниз со скамейки и отводя рукой мешающие видеть ветки.
- У тебя, должно быть, галлюцинации, - говорит Король так убедительно, что я и правда начинаю сомневаться. Но тут мой взгляд падает на пучок резко пахнущей речной травы прямо у моих ног. Я отцепляю пучок от веток и злобно запускаю в Короля. Тот уворачивается едва заметным движением.
- А это что, по-твоему, само по себе тут выросло?...
- Ты разбираешься в ботанике?.. – Король поднимает брови. – Я тоже нет. Кстати, пожар не совсем погас. Я оставил тебе небольшой костерок на площади. Знал, что ты будешь скучать по нему. Хочешь пойти посмотреть?..
- Да иди ты к чертовой бабушке!
Цепляясь мечом за сучки и ветви и оскальзываясь на мокрых стволах, съезжаю на землю. Король легко спрыгивает с пьедестала, и мы оказываемся лицом к лицу. Словно против воли, наши губы разъезжаются в одинаковой полусмущенной, полуиронической улыбке. Я опоминаюсь первой и отступаю, выхватывая меч. Спиной, конечно, врезаюсь в крону дерева. Видимо, это была шелковица – несколько уцелевших ягод сочно шмякаются мне на платье, оставляя чернильные пятна.
- Чего ты за мной ходишь? – вопрошаю угрюмо.
- Но ведь это все-таки МОЙ город, - усмехается он.
- Всадника расколдуй, - требую я.
- Еще раз повторяю – не могу. Если будет нужно, Всадник появится сам.
- Мне сейчас нужно.
- Сейчас еще не критический момент. Белый Всадник приходит тогда, когда не остается больше никакой надежды. Кстати, вряд ли он будет в восторге от того, что ты творишь. Ведь невинные страдают из-за твоих фокусов.
А ведь он прав, черт возьми.
- Так и что мне делать?
- Может, прекратить безобразие и успокоиться?
- Нет уж, дудки!
- Вот именно, - вздыхает Король. – Дудки. Доставай флейту.
- Что? Зачем? Я все равно играть не умею, так что ничего тут…
- Я умею.
Король протягивает руку ладонью вверх. Я покорно лезу в рюкзак, злобно ворча при этом:
- Все-то ты умеешь… Унитазы не чинишь случаем?
- Нет – отвечает он серьезно – Но сантехника вызвать смогу.
Бросаю ему флейту, целясь прямо в самодовольную морду. Король ловит инструмент одной рукой. Разглядывает, как ребенок игрушку. Я потихоньку включаю меч. Батарея пуста, но лезвие еще посверкивает голубым. Острие совсем не чувствуется, в клинке такое ощущение, будто я его отсидела.
- И что ты собираешься делать?
Король вместо ответа подносит флейту к губам. Мелодия разносится по пустынному парку, прохладная и печальная, как первый осенний дождь. Это совсем не та мелодия, что была в лесу. Она не пробуждает, а убаюкивает, так что даже я ненадолго закрываю глаза. Когда открываю – парка нет. То есть статуи, скамейки, пьедесталы на месте. Только деревья исчезли, будто их и не было.
- Что это такое? – спрашиваю в ужасе.
- Колыбельная, - отвечает Король. – Теперь во всем городе не осталось никого живого, кроме нас с тобой. Так что можешь продолжать свой погром.
С этими словами он бросает мне флейту обратно. Я только того и жду. Взмах меча – половинки разрубленной флейты падают на мокрый асфальт. Высокий, невыносимый, как зубная боль, звук повисает над парком, а в следующее мгновение земля взбрыкивает под ногами, как дикий мустанг.