Поэтому я должна быть мудрее. Не упрекать его, не настаивать, не напоминать о себе. Так делают только безмозглые куры – а он презирает безмозглых кур. И если я стану вести себя правильно, он поймет, что я не такая, как другие. Что я достойная спутница. И тогда все изменится.
Ведь он говорил, что любит меня, а такими вещами не шутят.
… И я молчу. Молчу, когда он неделями пропадает у себя в «морге» - так я обозвала его бывший тронный зал, который он превратил в кабинет. Я понятия не имею, чем он там занимается. Я не разбираюсь в тайных науках, о которых он все время рассуждает, когда - и если - возвращается. От его разговоров меня, если честно, клонит в сон. Но я изо всех сил напрягаю усталый мозг – и отвечаю, разумно, спокойно и по делу. Впрочем, ему это как будто не особенно нужно. Он говорит, говорит, говорит, сыплет непонятными терминами, ссылается на каких-то древних мудрецов, о которых я никогда не слышала – и надеюсь больше никогда не услышать. Он говорит – а я смотрю на него и думаю, как было бы хорошо, если б его голова лежала на моем плече, а я перебирала его длинные волосы…
Но он уже давно не засыпает на моем плече. Я вообще забыла, когда в последний раз видела его спящим.
….Когда он входит в комнату, следом за ним врывается ветер.
- Ты вообще когда-нибудь спишь? – спрашиваю я, заранее зная ответ.
- Нет, - его глаза словно освещают половину лица.
- А ужинать будешь?
- Нет.
- Тогда, может быть, выпьем вина?..
Занавески на окнах колышутся, мебель поскрипывает. Я ёжусь и плотнее заворачиваюсь в одеяло.
- Мне это теперь не нужно, - в его голосе слышится едва сдерживаемое ликование. – Я нашел способ… Я расшифровал наконец этот чертов манускрипт, он, правда, у меня в руках развалился, но это неважно, я уже все понял… Ведь если отбросить философские проблемы – от чего в первую очередь страдают люди? От невозможности удовлетворить физиологические потребности. Голод, жажда, усталость, недосыпание…
- Но я специально для тебя научилась готовить!
- …Видишь, ты кутаешься в одеяло, потому что мерзнешь. А мне холод не страшен, потому что я нашел методику…
- Но если бы ты обнял меня, я бы перестала мерзнуть!
Уже произнося это, осознаю: какая же я глупая. Конечно, он не может все время сидеть и обнимать меня. Гораздо проще научиться быть нечувствительной к холоду. А заодно разучиться есть, пить, спать, испражняться, дышать, в конце концов… Ведь если человек не будет дышать, отпадет проблема загазованности воздуха… да что там – люди ведь смогут тогда летать в космос без скафандров…
Во всем этом есть только одно большое «но».
- Но ведь так можно умереть, - бормочу я и подтягиваю под себя ноги. Одеяло слишком короткое.
- Посмотри на меня – разве я умер? – вопросом на вопрос отвечает Король. – Впрочем, я не заставляю тебя следовать моему примеру. Ты вольна делать, что хочешь.
- Я ничего не хочу, - скулю я бессильно. – Я пойду спать, если ты не возражаешь.
- Вот видишь. Я же сказал – делай, что хочешь, - доброжелательно отзывается он.
На какое-то мгновение мне действительно кое-чего хочется. Просто перестать дышать. Но это быстро проходит.
…Даже когда он рядом, у меня такое чувство, будто его нет. Чувство потери камнем лежит где-то на дне желудка. Я с ним уже почти свыклась. Только когда он уходит, мне почему-то все еще больно.
- Хочешь, я научу тебя, как бороться с болью? – предлагает Король.
Я мотаю головой. Это глупо, но я ничего не могу с собой поделать. Боль напоминает мне, что я еще жива.
А он недавно погасил окурок двумя пальцами и не заметил этого.
….Однажды я просыпаюсь и обнаруживаю, что все часы в доме остановились. Выглядываю в окно – там серо-голубые сумерки. Должно быть, часов шесть утра. День будет солнечным, думаю я и иду в ванную.
Долго лежу в ванне, пока вода не остывает окончательно. Потом наношу укрепляющую маску с хной на волосы. Часов нет, и время выдержки приходится определять наугад. Я, кажется, даже задремываю. Затем смываю маску, тщательно расчесываюсь, долго сушу волосы феном… Мне нравится, как они развеваются под струей горячего воздуха, но под конец мне становится немного тревожно. Неторопливо втираю в кожу крем для тела с запахом жасмина… Заворачиваюсь в полотенце и выхожу в комнату.
Сумерки.
В животе что-то обрывается. К горлу подкатывает тошнота, алхимически сплетающаяся с жасминной отдушкой. Я бросаюсь к окну.