Интерлюдия. Этюд с огурцами.
Неяркое солнце освещает товарный состав, неторопливо ползущий по бесконечной равнине. Кругом желтовато-бурые поля и лесополосы, теряющие последние листья. Ровными рядами торчат вышки, соединенные проводами. В небе мельтешат вороны.
Укрывшись брезентом, мы с Джеком лежим на открытой платформе на каких-то ящиках. Джек спит, вытянув лапы, на боку, и подергивается во сне. Я грызу яблоко – желтое в черную крапинку, очень сладкое на вкус, - и внимательно изучаю карту. Яблок мы наворовали целый мешок, пока поезд стоял на какой-то захолустной станции. Место было относительно цивилизованное, так что мы изрядно там поживились. Пока Джек отвлекал сторожевого пса, я сбила мечом замок на сарае позади сельмага. Вынесла ящик тушенки, блок папирос местного производства и резиновые сапоги. Хотела прихватить сгущенки, но Джек не позволил.
Что же касается карты, то она нам досталась при весьма примечательных обстоятельствах.
Когда дракон обрушил тоннель, мы не погибли. Мы даже не очень пострадали, если не считать того, что пришлось искупаться в помоях. Неподалеку от того места, где мы нырнули, река образовывала небольшой водопад, и мы благополучно плюхнулись в довольно обширное озеро. Оказавшись в стоячей воде, я немедленно начала тонуть – меч потянул ко дну. Верный Джек выволок меня за шкирку на берег. Меч остался при мне, а вот обуви я лишилась – дальше пришлось идти в одних полосатых носках, к тому же еще и мокрых.
Мы долго плутали в подземных ходах, пока не увидели свет впереди…
Я не глядя выбрасываю огрызок, достаю еще яблоко, натираю о корсаж до блеска и вспоминаю.
Вот мы идем на свет, который помаргивает вдалеке. Он не дневной, но и не красный, как от огня. Он мягкий, золотисто-оранжевый, как от настольной лампы. И светит действительно лампа, только стоит она почему-то на полу. На заваленном хламом полу самой удивительной комнаты, какую мы когда-либо видели.
Помещение не слишком просторное, с низким потолком. Кирпичные стены в плесени, на одной косо висит картина, сплошь залепленная грязью. Из-под засохшей корки кое-где виднеются фрагменты: груша, свеча, окорок. Видимо, изначально это был натюрморт. К противоположной стене ржавым болтом привинчена калоша, которая пришлась бы впору дракону, если б тот согласился ее надеть. Из калоши торчит букет цветов из папиросной бумаги, на проволочных стебельках, перевязанный черной ленточкой. С потолка свисает здоровенный крюк, а на него насажен кошачий череп.