Продолжение следует.
Попала, так попала.
Глава два. Попала так попала.
Моё пробуждение было крайне тяжелым. Казалось, что на грудь давит бетонная плита, а во рту воды не было, по меньшей мере, столетие. Вот это мы вчера погудели с ребятами. Настолько хорошо, что даже глаза открыть, сил нет. Но вдруг в мозгу взорвалась мысль. Никакой гулянки не было. Я до нее даже не дошла. Вспомнилась поляна, на которой располагалось озеро со странным двойником, который меня утопил. Стоп! Я что, умерла? Страх парализовал моё тело, даже дышать перестала на мгновение. Но жар, который растекался по груди и ногам, говорил об обратном. Прерывисто вздохнув, я всё же решилась подвигать конечностями. Первыми поддались пальцы на руках, сначала откликнулись на мой зов указательные, а за ними и остальные. Мёртвые же не могут шевелить пальцами? Неожиданно моего уха коснулось дыхание, а вслед за ним и мурчание. Кот? Но какой же кот может мурчать как трактор?
- Такой, который размером с небольшого теленка. – Растягивая гласные, ответил на мой вопрос необычный голос. Звучал он так, как будто бы во рту были слишком большие зубы, мешающие правильно двигать языком. В это же мгновение меня лизнул большой и теплый язык, крайне шершавый, словно влажная наждачка.
-Фу, гадость какая! – Моя рука взметнулась к лицу, отгоняя от него непрошенного гостя, который в наглую принялся вылизывать щеку.
- Сама ты гадость! – Обиделся собеседник. – Я, между прочим, тебя в чувство привожу. Ишь, валяешься тут на печи, дрыхнешь, а работа стоит.
- Какая работа? У мертвых есть работа?
- Тьфу ты, заладила она. Не мертва ты, и даже не покалечена. Всего лишь через миры прошла, но целехонькая же, и живая. Живее всех живых!
- В смысле? Через какие миры? – Я распахнула глаза и тут же пожалела об этом. Мне в лицо смотрел кот. Рыжий, с длинной шерстью, без единого пятнышка или полоски. На морде, хитро сощурившись, располагалось два зеленых глаза, розовый нос-кнопка и усища. И эта морда принадлежала большому коту. Нет, не так даже. А ГРОМАДНОМУ коту. У моей соседки Елизаветы Васильевны был мейн-кун, здоровенный, почти метр в длину. Но этот кот был гораздо больше, размером со среднюю пантеру, которая невероятным образом оказалась лежащей на мне. Он смешно подергивал левым ухом, на котором болталась серьга, залихватская такая, с прозрачным камешком.
- Налюбовалась, красавица? – промурлыкал кот. – Вот ты тут валяешься, а печка остыла. Да и вообще, хватит тут костьми греметь! Оклемалась, поди, пора и честь знать, обязанности свои выполнять. – С этими словами кот встал, потянулся и спрыгнул с меня на пол, подергивая хвостом. Неспешно, даже вальяжно, я бы сказала. – Ну, чего лежишь, говорю, вставай! Скоро всадник явится, его принять надобно.
-Какой такой всадник? О чем ты вообще говоришь? – До меня вдруг резко дошло. Кот говорит! И не в моей голове, а натурально, ртом говорит. Уселся на пол, лапу вон лижет, старательно так. А до этого говорил! Батюшки святы! Я точно умерла. И попала… А куда я попала, собственно говоря?
- Ты попала в сказку, золотко. В самую настоящую. Только вот что ты долдонишь одно и то же? Не померла ты! Замучила уже. Спускайся с печи, расскажу тебе, где ты, кто ты, и что в ближайшее время делать будешь.
- Ты говоришь! Ты кот, и ты говоришь!
- Я не просто говорю, я ещё и мысли твои ведаю. А чего ж не ведать-то? Я ж кот Баюн, и мне по статусу положено и говорить, и петь, и мысли чужие, как книгу открытую, читать-почитывать.
Так, Ирина! Ты взрослая женщина. У тебя глюки, возможно посмертные. Хотя кот выглядит уж очень натурально. Даже усы как у соседского кота. Стоп, психи про свои галлюцинации так же говорят. Точно! Я сошла с ума. И в озере никакого двойника не было. Я просто от стресса и отчаянья сама прыгнула в озера, утонула, и сейчас умираю в той мутной воде, видя посмертные галюны.
- Тьфу. Достала! – Прошипел кот и неожиданно бросился на меня. Я инстинктивно закрыла лицо руками, боясь, что мой галюн сейчас порвет мне лицо, и я окончательно умру. Но кот и не собирался меня, того, разорвать. Он лишь вцепился зубами в подол моего платья и стянул меня с печи. Больно ударившись копчиком, я заматерилась . Слышала бы меня моля мама в этот момент, точно бы рот с мылом помыла.
- Едрёна вошь! Ты живая! И не в бреду ты! – Гаркнул мне в лицо кошак. – Открой свои глаза и осмотрись! А то точно покусаю! - Для подтверждения своих слов, он даже легонько стукнул меня по голове лапой. Хотя его лапищей и пришибить можно. Ослушаться агрессивное животное я не решилась. Я открыла глаза и вперилась взглядом в окружающую меня обстановку. Я когда-то уже видела подобное. Ещё в школе, мы всем классом, ездили ни экскурсию по музеям древностей, и там был зал, с предметами обихода древних славян. Антураж был именно тот самый, который был в том выставочном зале. Вот только окружающее меня было самым настоящим, не декорациями для древностей. Находилась я в избе, это без всяких сомнений. Толстые брёвна, настолько темные, что почти чёрные. Вдоль стен стояли лавки, покрытые рушниками. Я даже встала, чтобы прикоснуться к ним. И вправду. Настоящий льняной рушник, толстый, даже немножко грубый, но с вышивкой по канту, яркими красными нитками. Только вот узор я никогда такой не видела. Как будто древние руны, сплетенные между собой лозой, птички и лесные звери, а под ними кости. Кости и черепа. Я приложила к вышивке руку, а она отозвалась теплом и вибрацией. Я от неожиданности отдернула руку и задела пучки трав, что видели под потолком. Я подняла голову и увидела, что пучков этих много, они плотно висели, привязанные к потолочным балкам, и распространяли странные запахи. Я опустила взгляд вниз, ожидая увидеть, что пол земляной, как это принято в деревнях. Но увидела доски. Ладные такие. Правда в стыки пробивался свет, будто-бы кто-то из погреба фонарем светит. На полу лежали коврики, домотканые. Почему-то вспомнилась моя бабуленька, которая из моих старых вещей такие же вязала, толстым крючком. И сразу как-то спокойнее стало, уютнее. Значит, тут бабушка какая-то живет, а бабушки добрые, они не обидят. В углу, у маленького окна, стоял большой стол, накрытый льняной скатертью. На столе лежал хлеб, румяный и такой ароматный, что я чувствовала этот запах, словно хлеб был у меня под носом, а не в метре от меня. Завершала картину огромная печь. К слову, именно с неё я и грохнулась, благодаря коту. Добротно выложенная, кипельно белая печь, с отличной лежанкой, с ворохом пуховых одеял и подушек.