— Вполне!
— Теперь ступай в переднюю, дай этому дураку отваров, сунь за пазуху трав, подлечи и пусть проваливает из моего дома! Да приведи себя в порядок. Выглядишь как полуденница. После мать даст работу и только попробуй улизнуть от обязанностей.
Больше сказать ему было нечего. Хоть Веслав и жалел, что так жесток со своей девочкой, всякий раз, когда гнев утихал, но поступить иначе просто не мог. Однажды он дал слабину и едва не лишился всего…
Ядвига стояла на месте, как вкопанная, глядя вслед папе. Губы её дрожали от обиды, а кулаки сжимались от ярости. Как бы сильно она была не согласна с решением отца, но в чем-то он был прав. Сейчас за дверью находится человек, который нуждается в её внимании.
— Я уже не маленькая! Нужно непременно поговорить с ним, но только не сейчас…
Она перевела дыхание, смахнула с глаз выступившие слезы и вернулась к Николасу.
Глава 2
Когда Ядвига вернулась, Николас спал. Инга заботливо накрыла парня тонким одеялом.
— Пусть поспит немного. Он потерял много крови и совершенно обессилен.
Мать обеспокоенно взглянула на дочь и лишь по одному её затравленному взгляду всё поняла.
— Сильно бранился?
— Ничего особенного, всё как и всегда.
Ядвига неспешно подошла к спящему и тихо присела рядом, сомкнув на коленях руки в замок.
— Доченька, не злись на отца. Он добрый и любит тебя, но в последнее время ему сложнее справляться с трудностями и следить за всем. Ты растешь, а он не молодеет. Ты же знаешь, как он дорожит тобой.
— Знаю, но с каждым разом мне всё сложнее принимать его таким. У меня ведь тоже есть чувства, желания, мечты. А он только и вторит, что о даре и обязанностях. Я ведь не против помогать людям и для этого совсем не обязательно запирать меня дома.
Инга тяжело вздохнула, понимая, о чем говорит её девочка, но побороть упрямство мужа было попросту невозможно.
Тряхнув головой и отгоняя печальные мысли, женщина кивнула в сторону лежащего на широкой лавке паренька.
— Я уговорила Веслава оставить его тут до утра. Когда проснется, он уведет Николаса домой, и им уже займётся Зофья. Ты сделала всё, что в твоих силах.
Ядвига понимала, что иного быть и не могло, но всё же ей казалось, что папа, будучи старостой деревни, должен был проявить больше сострадания к оказавшемуся в беде человеку.
— Наверное, так будет лучше, только… — девушка умоляюще взглянула на мать, — позволь мне остаться рядом с Николасом до первых петухов. Я должна быть уверена, что состояние его не ухудшается.
— Тебе не о чем волноваться. Я прослежу за этим.
— Ты устала, а я точно не усну до утра.
Поразмыслив, Инга нехотя согласилась.
— Ну хорошо, только тебе стоит привести себя в порядок и переодеться. Я принесла в твою комнату ведро теплой воды. Умойся, да причеши волосы. Испорченное платье брось в печь. Поутру я его сожгу.
Ядвига не видела своего отражения, но была уверена, что вид имела пугающий. Она опустила взгляд и с сожалением пригладила ладонью испачканную и разорванную юбку. Мать права: ей необходимо было привести себя в порядок и смыть утомление. Вода всегда действовала на девушку волшебным образом, очищая разум и снимая усталость.
— Благодарю, матушка, за заботу. Я вскоре вернусь.
Она поднялась и поспешила к себе.
В комнате было пугающе темно, поэтому Ядвига взяла со стола огниво и зажгла стоящую рядом свечу. Освещая себе путь, она подошла к круглому, потемневшему по краям зеркалу, висящему напротив входной двери, и с огорчением признала, что вид у неё был скверный. Белое, перепачканное пылью лицо утратило привычный румянец, под глазами появились темные круги, а на лбу пролегла тонкая напряженная морщинка. Она выглядела усталой и измученной. К тому же, в спутанных огненных локонах застряли мелкие листочки и веточки. Странно, но она была настолько напряжена и сосредоточена, пока тащила раненого, что даже не замечала, как ветки цепляли и тянули волосы.
— Неудивительно, что папа так разозлился. Представляю, что он мог подумать, когда увидел меня в таком виде.
Она вернула свечу на место и поспешно разделась. Взяла тряпку, аккуратно свисающую из ведра, и, смочив её тёплой водой, стала обтирать лицо, руки, живот, ноги. Потом привела волосы в порядок, расчесав деревянным гребешком, и облачилась в длинную шерстяную юбку, расшитую красными цветами, белую рубашку из грубого льняного полотна, а на ноги надела короткие кожаные сапожки.
Ещё раз осмотрела себя в зеркале и, довольно кивнув своему отражению, улыбнулась.