Белки застрекотали испуганно, спрятались за Дёмой:
— Ну хоть не помер, — пробормотала одна из них. Дёма бы с радостью попятилась — колобок явно настроен недружелюбно, — но белки заблокировали пути отступления: раздавить кого-то из них совсем не хотелось.
Колобок подскочил, и Дёма едва успела поймать его — у самого лица. Вблизи он выглядел ещё более странно — пористый, местами потрескавшийся, да и наощупь — как старый батон.
— Я прошу прощения, — сказала Дёма, особо ни на что не надеясь, но колобок вдруг прекратил дёргаться, успокоился.
— Прощаю. Колобок Дедович, рад знакомству.
— Дёма, — слегка ошалело проговорила. Дедович? Это же, получается, деда из сказки звали… Дед? Или по какому принципу отчество? Откуда вообще у Колобка — отчество?..
— Знаете, сударыня, прямо жить захотелось — такая обида внутри вспыхнула, такой жар! Я таким живым себя чувствовал в последний раз, когда Бабка в печи меня пекла. А вы тут какими судьбами?
— Да так… прогуливаюсь…
— Ну, я покачусь тогда. Знакомы будем, — и Колобок, с силой дёрнувшись, выскочил из Дёминых рук. Белки — за ним.
Дёма осоловело осмотрелась. Снова одна. Ещё и траектория пути сменилась со всей беготнёй, фиг теперь разгляди эту полярную звезду. Тяжело вздохнув, Дёма продолжила путь.
*****
«Идёт кто-то».
Дёма резко обернулась.
И правда — вот и первый человек. Её двухголосая шизофрения отличалась периодическим прорицанием.
Странный, правда, человек. Одет как гот — это Дёма заценила, только холодновато для зимы — просто мантия, просто штаны. И на голове что-то в стиле шапочки из фольги — дяденька от 5G защищается или боится врага из космоса? Хотя, конечно, из фольги такую шапку не склепать — красивую, трезубую.
Смотрит долго, внимательно, худощавый ещё такой, как будто…
— Кощей? — на свой страх и риск предположила Дёма.
Мужчина удивился, вскинул белёсые брови, да так, что они спрятались за шапкой. Или это шлем? А может, корона такая? Вон, камушек, сто процентов драгоценный. Тогда вопросов ещё больше…
— Так сразу и узнала?
— А что, правда Кощей?
— Кощей, — кивнул он. Дёма сощурилась с подозрением. — А это — Тридевятое царство, Навь. Земли Горынычей. Твои земли.
— Звучит бредово, не находите? — не признаваться же, что с белками пообщалась и они уже всё рассказали.
— Ещё одна скептичка на мою голову, — Кощей закатил глаза.
— Нет такого слова.
— Ой, не душни.
— А вы не слишком старый для такого сленга?
— Я слишком старый для любого сленга, девочка. Но это не отменяет того, что ты душнила. Видимо, родовая особенность — следствие огненной стихии.
— Всё ещё звучит бредово.
— Как звучит — не наше дело, главное, какой у этих слов смысл.
— Отсутствующий.
— Ты даже хуже Яги, кто ж знал?.. Но ладно, о важном — Демания, разве ты не знаешь о своей сути?
— О какой сути?
«О нас!» — хором проговорили в голове. Дёма тут же ей нервно тряхнула.
— Ты Горыныч.
— Мне папа тоже это сказал, а потом с обрыва толкнул.
— Вот видишь, он знает, а тебе почему-то не рассказал. Где он?
— Не знаю. За мной не прыгнул.
— А ведь мог… Странно, даже если у него нет Силы… как родственник мог и телепортировать… — невнятно забормотал Кощей.
— Что?
— Ничего-ничего. Меня настоятельно попросили тебя встретить и сопроводить в безопасное место.
— Кто попросил?
— Яга.
Дёма сощурилась.
— Эта та, которой я хуже?
— Фраза кривая, — ответил той же монетой Кощей.
— Смысл-то понятен, — Дёма насмешливо вскинула бровь.
— Так, всё, мозги мне не делай! Пошли.
— Я с вами никуда не пойду, дяденька, — Дёма скрестила руки на груди.
— Пойдёшь-пойдёшь, куда денешься? — пробормотал Кощей и громко свистнул.
Всё вдруг загрохотало, задрожало — Дёма едва подавила желание закрыть уши и присесть. Вон, Кощей не паникует, и она не будет.
— Что это? — спросила.
— Коробчонка моя едет, — хмыкнул Кощей, схватил Дёму за руку и притянул к себе. В следующее мгновение они… взлетели!
— Эй! — возмущённый выкрик. Испуганно орать Дёма не стала, хотя ой как хотелось. Ветер свистел в ушах, под ногами простирался заснеженный лес. — А чего это вы летаете?
— Ну, я же колдун.
Они замерли в воздухе, и Дёма с интересом осмотрелась. Со всех сторон, куда ни глянь, виднелся только лес — где-то погуще, где-то пореже. Он ежился пушистыми еловыми лапами, крючковатыми ветвями и походил на дыроватое покрывало.