— Какого ты опоздал? — прошипел Свят.
— Долго рассказывать.
— Будь тут, а у меня есть дело, — он, наконец, мог уйти.
— Мне кажется, или вы меня как знамя передаёте? — Морена так и сидела на диванчике. — Ничего, что у меня над душой не обязательно стоять? Ты же сам говоришь — тут безопасно.
— Безопасно, но, если кто-то из нас будет рядом, к тебе не пристанут с идиотическими вопросами, — Свят огляделся. — Правда, ещё чуть-чуть — и дальше отсиживаться не получится. Как минимум — родители ждут нас для более близкого общения. Всех нас, а значит, — тебя.
Морена пожала плечами. Уж в этом хозяевам дома она отказать не смеет. Да и как-то… как будто бы здесь всё куда адекватнее, чем она предполагала. Никаких линчеваний над нечистью, слоганов чистокровия из каждого угла, прилюдного унижения, косых взглядов.
— Будет час интервью, — вспомнил в последний момент Свят. — Репортёров впустят внутрь. Конечно, есть табуированные темы, но ты в зоне интереса — мама сказала, будут узнавать про то, каково новокровке в роли главы и про степень толерантности внутриинститутских настроений.
— А про жизнь? Откуда я, чего-куда?
— Нет. Мама утвердила список вопросов, отклонение от перечня грозит увольнением, а то и заключением. Она не хочет, чтобы кто-то портил ей праздник.
— Интересная она у тебя женщина. Передай спасибо.
— Сама передашь. Я позову к вам официанта, попросите чего-нибудь. Скоро вернусь.
Свят нашёл взглядом отца, тот кивнул, значит, можно вести Алека в кабинет. Алек тоже нашёлся без труда — светлая башка как фонарь светилась. Свят дождался, когда Алек попрощается с очередным знакомцем и сообщил:
— Идём.
— Как Морена? Не скучает там?
— Сирша ей не даёт. Заря только что подошёл, так что можешь не переживать. Беломор, кстати, тоже тут, — Свят указал на ректора КолдИна, беседующего со старшей Крупской. — Отец ждёт в старом кабинете.
Свят не сомневался, что Алек помнит этот кабинет. Ещё подростком Свят подслушивал, как отец отчитывает их троицу после очередного косяка — всегда именно в том кабинете.
— Выйдем вместе, дальше сам.
— Хорошо.
Особняк Колдуновых Алек знал хорошо. Он знал его ещё до того, как познакомился с Линой, которая никогда не присутствовала на семейных приёмах. После знакомства, конечно, он сюда зачастил… Впрочем, со смерти Лины — практически не появлялся. Светлана с тех пор поменяла что-то в интерьере, но, в основном, всё было тем же.
Алек постучался в кабинет — без прежней робости. Даже как-то смешно стало — несколько лет он воспринимал Игоря Колдунова как отца его будущей жены, в какой-то момент именно Игорь взял на себя эту роль. Подобное отношение — совершенно другой уровень почтения для мужчины. Конечно, и сейчас Алек уважал Игоря не меньше, но не было уже того замирания, желания соответствовать ожиданиям и показать себя в самом лучшем свете. Тем более — как же были велики его переживания! — он был младше предмета своих воздыханий и всех тех, кто мог бы за её руку побороться.
— Входи.
Колдунов стоял у приоткрытого окна, курил сигару. Шкатулка на столе была открыта, Игорь указал на неё, предлагая угоститься, но Алек только головой мотнул. Как-то уже и самого стало подташнивать от тяжести табачного дыма. Что с мужчинами вытворяют эти женщины?..
— Бросил?
— Не знаю, — Алек хмыкнул. Если подумать, когда он последний раз носил с собой сигареты? Не вспомнить даже.
— О чём хотел поговорить?
— О многом, — выдохнул Алек.
— Кабинет защищён, может говорить свободно. Но знай, то, что между нами был какой-то разговор — скрыть не получится.
Алек цыкнул. Не очень хорошая новость, но это было ожидаемо.
— Сразу скажи, о чём пойдёт речь.
Алек задумался на секунду — а о чём конкретно?
— О Верховном, — всё же определился.
— И ему об этом разговоре знать не нужно? — в ответ Алек только кивнул. — Что ж, тогда поговорим о твоём увольнении.
— Увольнении?
— Все уже знают, что ты просил отпуск на неопределённый срок, но Верховный подписал только месяц. Ты хочешь уволиться? Вы в ссоре?
— Наши взгляды разошлись… — Игорь поменялся в лице, и Алек быстро добавил: — Я раскрою некоторые подробности, чтобы и ты мог определиться с мнением.
— Мне не нравится этот разговор.
— Мне тоже. Так что там с увольнением?