Все мы с детства доставляли массу хлопот родителям. Капризничали, показывали характер, и злились на мать или отца зато, что нас заставляли, что-то делать, вместо того, чтобы гонять с друзьями во дворе, или же летом бежать купаться на речку. Плохо учились в школе, не пошли в институт, прошляпили хорошую, престижную работу. И порой до конца жизни каждый из нас о чём-то сожалел. У меня этого не было. Всё это началось уже в зрелом возрасте. От куда оно взялось? И почему? Вначале я искал ответы, много читал, и анализировал происходящее. Но потом понял, что занятие - не благодарное. И бросил. Так было безусловно легче и то, что случалось со мной, воспринимал как должное. Терзаясь ночными кошмарами я знал, что не смотря на животный страх, останусь жить. Бессчётное количество раз погибал во сне, и снова рождался. Принимая во сне смерть, словно евангельский мученик, надеялся, что это конец. И моя Миссия закончена. Но этого к сожалению, не происходило, и я снова и снова в реальной жизни становился неуязвимой – Бабой-Ягой. Гнев и ярость ещё с детских времён имела свои корни. Но они уходили в такую глубокую старину, во времена иудеев, что я мог только догадываться кем были мои предки. Если я кричал, то крик, похожий на львиный рёв пронизывал всё живое вокруг. Дикие животные в страхе бежали как можно дальше от этого места. Это касалось и других чувств, которые я тщательно скрывал от окружающих. Радость, смех, слёзы - это был своего рода «ящик Пандоры», открывать который несведущим людям категорически воспрещалось. Однако и это ещё не всё. И горе и боль, впитанная мной в младенчестве словно губкой формировала тело. Предела совершенству не существовало, но я стремился к нему.
Сейчас сидя за столом я вспоминал как всё начиналось. Родители мои переехали из Днепропетровска в Японию, осенью, когда я был совсем мальчишкой. Мой отец работал в заводе «Южмаш», инженером, и получил приглашение в Страну Восходящего Солнца. Тогда мне было восемь лет, и я впервые в своей жизни оказался в Токио. Родители не помнили себя от счастья, и покидали Украину без малейшего намёка на сожаление. Для мальчишки выросшего в при первых ступеньках Независимости, это путешествие было сравнимо с полётом в космос. Абсолютно другая культура, нравы, отношение к людям. Токио поразил тогда своей величавостью, высотными зданиями, броской рекламой на каждом углу. Отец сразу отправился на завод, а мы с мамой знакомились день за днём со своим новым домом.
Гуляя по Токио мы впервые оказались на побережье - Эдоского залива. Красивые места с отлогими косогорами и вековыми соснами, и елеями радовали глаз. Красота здешних мест настолько пленила меня, что с первого взгляда я ощутил себя неотделимой частью всего исторического и культурного великолепия. Совсем маленькой, крохотной, но настоящей, и волнующей всё естество ребёнка. Мы ходили вдоль берега и смотрели на бурные волны. Они набегали на берег и ласково шумели. Трогая руками воду, я почувствовал какая она тёплая и совсем этому не удивился. Мне захотелось снять с себя одежду и окунуться. Плавать я тогда не умел, однако это меня не испугало. Наше с мамой любопытство подстёгивало найти людей, и узнать подробнее, что это за место. Мама не плохо знала английский язык, и бросая камешки в воду, мы неторопливо шли вдоль берега. Поднимая голову, я заметил среди деревьев на невысоком холме странной формы крыши домов. Острые наконечники крыш прятались среди высоких елей, и снизу невозможно было их как следует разглядеть. Раньше я никогда не встречал столь причудливые строения. От куда-то из далека, доносились звуки музыки. Я прислушался и уловил звук похожий на барабанную дробь. Он нарастал и эхо разносило вдоль всего берега суровые, тревожные ноты.