– Тогда ушла я в лес и стала колдовать...
Яга умолкла. Марья смахнула слезу с ресниц, уж больно рассказ был жалостливым.
– А тот злодей... Это же Кощей? Бессмертный? Да?
– Он, супостат. У нас с той поры с ним лютая вражда началась. Только супротив его силы моя завсегда слабее была. Но я всё равно хитростью прознала, в чём его погибель. И Ивану-Царевичу донесла.
– Ивану Додоновичу? Который в музее? Что смерть на конце иглы, игла в утке, утка в зайце? Это?
Яга удивилась, глянула на Марью с подозрением.
– А ты откель про то знаешь? Ванька, небось, о своих подвигах на весь свет растрезвонил? Да и леший с ним! Кощея одолел, и на том спасибо... Вот!
Яга запустила корявые пальцы в собственные космы. Достала то ли заколку кривую, то ли гнутую шпильку.
– ...Что это ?! – у Марьи по спине пробежал холодок.
– Ага! Чуешь! – обрадовалась Яга. – А ещё сумневаешься: кудесница ты али нет?
Девица присмотрелась повнимательнее:
– Это же... половинка иглы!.. Той самой? Смерти Кощеевой?
Баба Яга согласно кивнула, хитро улыбаясь.
Марья наморщила лоб и спросила заинтересованно, понимая, что тайна:
– А вторая половинка? Где? У кого?
Глава 12
Утро судного дня
Младший лейтенант Митрохин очнулся на рассвете. Посреди леса. Кругом торчали какие-то замшелые деревья и пни, но полицейского огорчало не это... А то, что кто-то шерстяной, вонючий и колючий придавил его ногу и тыкался носом в плечо, глухо ворча. Митрохин повернул голову и увидел огромную пасть, очень отдалённо напоминающую собачью. Он зажмурился, надеясь, что это дурной сон. Снова открыл глаза. Медведь никуда не делся. Напротив, стал обнюхивать лицо Петровича, обдавая щёки и уши тяжёлым дыханием.
В ужасе от происходящего, младший лейтенант отвернул голову. Попытался выкарабкаться из объятий медведя. Но тот наседал нешуточно... Кое-как выпростав из-под свалявшейся медвежьей шкуры руку с пузырьком, Петрович дотянулся до носа. Изо-всех сил втянул ноздрями знакомый сладкий аромат и... исчез.
Медведь отпрянул от пустого места. Шерсть на загривке встала дыбом. Не мешкая ни секунды, он развернулся и со всех ног почесал обратно в чащу.
...Марья открыла глаза, сладко потянулась и бездумно уставилась в потолок. Приснится же такое! Ей было удивительно и немного обидно, что сон – не фильм, а значит, чем закончится вся эта история, она так и не узнает. Может, записать, что помнит? Пока не забыла?
Интересно, почему вдруг Яга? Кощей? Иван-Царевич? Не сказать чтобы Марья увлекалась русским фольклором... И дивноцвет откуда-то всплыл. Сколько раз пыталась вспомнить название цветка, что бабушка Марья вышивала! А вот поди ж ты, сам приснился.
Обычно она вставала легко. Только откроет глаза – и прыг из постели. Йогой заниматься да мятный отвар пить. На работу собираться. Но сейчас всё было иначе. Мягкая перина будто не отпускала. Пуховое одеяло сладко обнимало, само укладывало голову на подушку. «Ну и ладно! – подумала Марья. – Мне сегодня на работу не надо. Или надо?!» Она нахмурилась, вспоминая вчерашнюю неприятную сцену с режиссёром праздника. Вспомнила странную старушку-актрису в слишком правдоподобном костюме Бабы Яги. А вот дальше... уже начинался сон. И было непонятно: куда делся прошлый вечер? Тот, который был на самом деле?
«Что это у меня с головой? – занервничала Марья. – Пожалуй, добавлю сегодня к мяте душицу, зверобой и укроп. Хорошо бы в холодильнике ещё остался корень имбиря...»
Она нехотя встала, натянула любимый шёлковый халат – птицами да цветами ещё бабой Марьей вышитый – и поплелась на кухню. Поставила чайник кипятиться. Отмерила травы мерной ложкой. Настругала мелкой стружкой имбирный корень. И присела к пустому столу – ждать, пока заварится.
Давешний сон всё не отпускал. Уж больно в нём было много реалистичного. И Академик-профессор Иван Додоныч. И музей. И дивноцвет опять же. Он-то цветок настоящий! Это Марья точно знала.
Встала, достала кружку – красную как мак – для позитивного настроя. Снова задумалась. Столько интересного ей во сне рассказали! Как Баба Яга в девках ходила. И про твердыню какую-то, которая прохудилась, вроде как старое решето. Про смерть Кощееву. Ужасно жаль, что это сон. И не узнать теперь, что дальше было.
Марья достала ярко-красную кружку, чтобы налить травяного настоя. И замерла: «Я ведь только что это уже делала!» Она повернулась к столу. Никого и ничего. Повернулась обратно. Ни красной кружки, ни кувшина с отваром – пусто. «Только что здесь стояли! – испугалась Марья. – Что это со мной происходит? Надо к доктору! Немедленно!»