Иван Додоныч в небесно-голубом костюме, в сияющих, как зеркало, ботинках, открывал выставку. Говорил перед собравшейся публикой и камерами-микрофонами журналистов складно, как по писанному:
– Мы открываем важную для музея экспозицию, посвящённую русским сказкам. Фольклору! В связи с грандиозным событием прежде всего хочу представить автора этого великолепия. Нового куратора музея. Мою, так сказать, правую руку! Марью Степановну Искусную!
Додоныч пригласительным жестом показал на девицу-красу.
Не богатый сарафан, шитый серебряной нитью, и не пышная русая коса делали из этой красавицы королевну. А гордая посадка головы и огромные, как озёра, спокойные глаза.
– Здравствуйте! – лучезарно улыбнулась Марья Степановна. – Мы далеко не всё знаем про сказочных персонажей. Таких как Баба Яга, Змей Горыныч, Кощей. Соловей-разбойник. Кикимора и Леший. И других. Но всё же мы знаем достаточно, чтобы познакомить с ними широкую публику. Приглашаю всех вас на экскурсию! В сказку. Милости прошу!
Куратор выставки махнула рукой в широком рукаве. На мгновение из него высунулась хитрая мордочка домовушки Катьки. Но никто, кроме Марьи, этого не заметил.
Двери новой экспозиции распахнулись как по волшебству. Публика потекла в залы, минуя мощные дубовые двери и вывеску «Затвердыней», писанную не простыми буквами, а золотыми.
Посетители, среди которых затерялись Сенька с Баб Зиной, чинно ходили по музейным залам. Изумлялись. Внимательно всматривались. Уж больно выставка была хороша. Все экспонаты как живые!
Серебряными монетами переливалась-сияла чешуя на теле Змея Горыныча в натуральную величину. Все три его башки были разными. Одна – свирепая, с устрашающе раскрытой пастью. Другая – задумчивая, похожая на профессора. А третья – весёлая, с выбитым зубом и по-хулигански обаятельной улыбкой.
В стеклянном кубе скромно стояла ступа Бабы Яги. Второй век до нашей эры. В пояснении к экспонату было указано: материал, из которого сделана ступа, науке неизвестен.
Чучело Соловья-разбойника, обросшего перьями, угнездившегося на ветке, мало походило на безобидную пташку. Усатая разбойничья харя то ли кабана, то ли прохиндея нагло улыбалась.
Ржавый Кощей выглядел как настоящий. Сенька сразу узнал редкую седую поросль на черепе и два красных глаза, сверкающих, как головёшки. Кощей стоял на полусогнутых, и было понятно: этот долго не протянет.
Переходя от одного экспоната к другому, Марья наконец остановилась у панно во всю стену с изображением двух всадников. Один, в кольчуге поверх русской рубахи, сидел на коне свободно и ловко, замахнувшись копьём для решающего удара. Другой, закованный в железные латы, перекосился в сторону – вот-вот упадёт. Лицо почти поверженного всадника было землисто-серым и злым. Зато победителя художник изобразил румяным добрым молодцем с залихватским чубом.
– Обратите внимание на картину. На этом фрагменте эпохальной битвы художник запечатлел миг победы Царевича над Кощеем, – прокомментировала Марья.
Её особо никто не слушал. Зрители отвлеклись. Всё-таки картина на этой выставке была не самым интересным экспонатом.
– Кстати, в соседнем зале представлена точная копия иглы, в которой была заключена смерть злодея, – добавила Искусница.
– Простите. Чего-чего копия? – громко уточнил Никитос, которого Сенька тоже притащил на выставку.
Марья едва заметно усмехнулась.
– Копия иглы. В которой заключена смерть Кощея.
– А где оригинал? – продолжал любопытствовать Никитос. – С которого копию делали?
– Эта информация – профессиональная тайна. Прошу, пройдёмте!
Группа экскурсантов, гомоня и толкаясь, влекомая Марьей, потопала дальше. Впереди всех бежал Никитос. Уж больно ему не терпелось взглянуть на настоящую Кощееву иглу.
Ну, хорошо. Не настоящую. Но почти.
Иван Додоныч задержался перед панно, с самодовольной улыбкой разглядывая чубастого добра молодца с румянцем во всю щёку. То есть самого себя.
Директор втянул живот. Выпятил грудь колесом. В таком виде читалось некоторое сходство с его прототипом на картине.
Таким Додоныч нравился себе гораздо больше.
Налюбовавшись, Директор отправился на голос Марьи в соседний зал.
– Здесь представлены ключевые персонажи всеми нами любимых сюжетов, – продолжала экскурсию куратор.
Она указала на фигуру Яги: