- Ничего у тебя не получится, - Сура словно мысли мои прочитала, - пока мы с проклятием разберёмся, пока домой вернёмся - земля уплывёт в чужие руки, гарантирую!
- Не надо сомневаться в бабушках, - важно задрала нос я, - у бабушек всё схвачено! Мы вам не молодёжь безголовая, кое-что помним и умеем!
- Эм, Юлиана... - озадаченно покосилась на меня Сура, но Ринка не дала ей договорить.
- Из Межича сложно уехать, - совсем по-взрослому вздохнула девочка, - у нас город-аномалия! Мамка так говорит.
- И что это значит? - подняла бровь Сура. Девочка вздохнула ещё гроше:
- Ну, мамка моя от жениха нелюбимого в Межич сбежала. Жених созвал дружков и в погоню бросился. Но до города они не дошли - неделю по окрестным болотам ходили! Чудом на нашего лесничего наткнулись. Лесничий их к соседней деревне вывел, а потом мамке рассказал про этот случай. Мама тоже уйти пыталась - бестолку, только к лесничему и вышла. У нас вообще приезжих много. Вестники языческие не работают, через служивых людей и лесничего весточки предаём в мир. Мамка считает, что лес вокруг, он из-за проклятых земель живой. Если путь-дорожка привела вас в Межич, то по воле лесной.
На мгновение я поймала её взгляд - пустой, стеклянный. Дети по вере своей ближе к незримому миру духов. Мне резко стало не по себе. Быть привязанной к Межичу не хотелось.
- А Чудика не бойтесь, он не злой, - закончила Ринка и часто заморгала. Как проснулась.
- Дела... - потянула Сура. Да уж, из огня да полымя!
- А мы пойдём избушку смотреть? - горячо зашептала девочка, очнувшись. - Парни баяли, что внутри мертвецы по стенам развешаны, и всё кровью исписано, а ещё исполинский зверь сидит на цепи! Может, марочника взрослого позвать, а?..
- Не переживай, - я вредно хмыкнула, - моя внученька с любым зверем справится... кроме крыс.
Огненный шар в спину не прилетел - и то хорошо! Чтобы охранять великую княжну, нужны крепкие нервы!
А дальше всё развивалось очень быстро! К нам с сиплым воем бросилась чёрная тень из высокой травы... К счастью, реакция Эффи не подвела. Крыска стрелой взлетела на тёмную спину с короткой шертью и вцепилась монстру в загривок. Тот взвыл, выскочил к нашим ногам и... оказался средних размеров бульдогом!
- Видимо, это обещанный Чудик, - Сура погасила вспыхнувший на пальцах огонь. - От чуда или чудовища, интересно?..
Эффи, смешно распластавшись по спине бульдога, что-то негромко ему объясняла. Чудик покорно упал на задницу и высунул язык. Кадо умели влиять на животных - несмотря на образ крысы, Эффи редкая и сильная нечисть.
Её суть намного сильнее, чем обычный разум зверя. От кадо побежит и волк, и медведь, куда уж там бульдогу.
Оставив собаку на Эффи, я уверенно прошествовала к дому. Ни кривая калитка без замка, ни скрипящая дверь не были мне помехой. Дёрнув за ручку, я заглянула внутрь избушки и...
Лучше бы там были мертвецы и кровь!
Глава 5. Хозяйственные дела
Пока мы с Сурой поражённо молчали, Ринка, пыхтя, растолкала нас локтями. Видимо, любопытство победило страх перед жуткой бабкой, но...
- Фу!!! - завопила девочка, выражая общую мысль. - В свинарнике и то чище!
- Не поспоришь, - обозревая горы мусора, гнилой еды и деловитых тараканов, я дрогнула. Наша тонкая натура, которая по недоразумению стала богатыркой, позеленела и умчалась в кусты. Эффи, верхом на бульдоге, тоже заглянула в дом. При Ринке она ничего не сказала, но выражение на крысиной мордочке было крайне выразительным.
Стараясь не дышать, я отошла от избушки и прищурилась. С фасада дом, что удивительно, не пострадал. Чисто картинка, а не избушка - крыша и окна с резными наличниками, крепкое крыльцо с перилами, а сами бревна, насколько я могла судить, прятались за тёмно-синими декоративными досками. Весь дом был расписан дивными птицами из легенд - Сирин, Алконост, Жар-птица. Если рассматривать детали, красота неописуемая! Садик с забором, правда, никуда не годятся, но это поправимо. Моя любимая фрейлина обожала всякие цветы и травы, и часто таскала меня по дворцовому саду.
- Юлиана! - бледная, несчастная Сура выползла из кустов. - Давай я сожгу эту падаль к упыревой матери!
Я вспомнила таракано-крысиное мессиво, цветущую плесень по шторам и горы тухлой еды... покачнулась, но устояла.