Вдруг крест покачнулся, и вовсе не от ветра. Еще раз. И снова. Почва около него зашевелилась, из-под нее донесся глухой, страшный звук. Даже ветер притих, словно тоже испугавшись. Крест же снова жалобно качнулся, а затем упал на землю. На том месте, где он стоял, почва зашевелилась сильнее.
Тусклый свет луны осветил четыре синих, костлявых пальца с обломанными ногтями, показавшихся из-под земли.
IV. Неспокойное утро
Природа позвала Юрку в шесть часов утра. Позвала издалека. Впервые за время, что жил в деревне, парень затосковал по квартирному санузлу. Но теперь поздно сожалеть. Да и домой он не вернется ни за какие коврижки. Чтобы мамка с Игорем потом три года над ним ржали? Нет уж, он решил жить самостоятельно, значит, будет жить. И привыкнет к неудобствам.
Шаркая по полу подошвами тапок, Юрка подошел к кухне и заглянул в нее. Да уж, зрелище удручающее. Стол был завален пустыми и полупустыми жестяными банками, пластиковыми контейнерами, грязной посудой, салфетками и остатками еды. Две табуретки лежали на полу перевернутыми, портативную колонку «украшал» неизвестно как попавший на нее соус васаби.
— Ну, твою ж мать... — простонал Юрка, представляя, сколько уборки ему светит. А ведь только вчера убрался!
Голова раскалывалась, а мочевой пузырь срочно требовал опорожнения. Парень вышел наружу и на крыльце пожалел, что не прихватил из дома теплую кофту — несмотря на июнь, утром здесь прохладно. Но бежать за ней уже не было сил. Всунув ноги в шлепанцы, Юрка почти бегом припустил по дорожке к туалету, что располагался за домом. Сделав свои дела, парень, ежась от прохлады, вернулся в дом и забрался под теплое одеяло.
В соседних комнатах храпели друзья. За окнами вставало солнце. Юрке не спалось. Он лежал на спине, глядя в потолок, и вспоминал события минувшего вечера.
Не следовало все-таки приглашать друзей. Но кто ж знал, что так будет? Они и прежде собирались компанией, но никогда не вели себя так развязно. Отдыхали, в основном, в ночных клубах и барах, выпивали, но не скатывались до вандализма. А тут в них словно бес вселился. Подобного поведения Юрка никак не ждал от Тёмыча. Друг, конечно, не был образцом воспитанности, но и не вел себя, как последний гопник. Знал рамки и вписывался в них. А вчера выкинул такое, что заставило Юрку сильно в нем разочароваться. Сегодня Тёмыч, конечно, будет оправдываться и валить все на выпивку, но случившегося это не отменит. Юрка тоже был пьян, но кресты не «метил» и не пинал. Хватило ума не скатиться на дно. А Тёмыч его пробил.
Юрка так и не уснул. Поворочавшись около часа, встал, оделся, заправил постель и пошел на кухню — разгребать последствия вчерашней вечеринки. Через несколько минут по коридору призраком проплыл Саня. Остановившись, сделал два шага назад и заглянул в дверной проем.
— О! Ни фига себе. Уже встал, что ли?
Юрка оглянулся.
— Угу, встал. С добрым утром.
— С добрым, — словно в забытье, пробормотал друг. — Остальные еще дрыхнут?
— Вроде, да.
— Ясно.
Лысый побрел дальше — в туалет, — а Юрка вернулся к работе. Примерно через полчаса проснулись все. Лица у друзей были помятыми, языки заплетались. Девчонки застряли у зеркала в попытках накраситься. Получалось плохо. Лучше бы повременили. Но жертв индустрии красоты не вылечит даже психиатр. Те в любом состоянии будут мазаться.
— Есть чё пожрать? — В кухню заглянул Тёмыч. — И похмелиться бы не мешало.
Юрка неодобрительно посмотрел на него.
— Там роллы остались, — буркнул он в ответ. — И немного пива.
— О, круто. Накрывай.
Юрка, бросив пару контейнеров в мусорное ведро, раздраженно ответил:
— Сам накрывай. Безрукий, что ли?
— Ты чего? — Артем удивленно захлопал веками.
— Да ничего! — психанул Юрка. — Вы чё вчера устроили? Вообще поехавшие?
— А чё такого? — искренне не понимал друг. — Поприкалывались немного. Запрещено, что ли?
— Вообще-то, да! За вандализм статья есть.
— Ой, какой вандализм? — закатил глаза Тёмыч. — Так орешь, как будто я Ленина в Мавзолее обоссал. Подумаешь, на старый крест помочился. Да кому он там нужен? Ясно же, что могила заброшенная.
— И что? Надо теперь на нее мочиться? И крест пинать?