Юрка стоял, как вкопанный, у калитки, молчал и без конца пожимал плечами. Наконец, опомнился и откинул крючок.
— Ладно, заходите. Переночуете у меня, а завтра придумаем, что делать.
— Ну, вообще зашибись! — психанул Тёмыч, однако во двор вошел первым.
Сегодня никому не хотелось пить и веселиться. Друзья сидели за столом, уставшие и поникшие. Без аппетита съели свои порции вчерашнего плова и разошлись по комнатам. Юрка долго не мог уснуть. Лежал в постели и бесцельно листал ленту «ВКонтакте». Произошедшее не выходило из головы. Если первый раз можно было списать на глюк навигатора или пьяные мозги, то второй вызвал неподдельный страх. Днем друзья были трезвыми, как стеклышки. Ну, не могли они снова свернуть не на ту дорогу! Да и куда там сворачивать? Дорога из деревни до шоссе одна, без каких-либо ответвлений. Там захочешь заблудиться, и не заблудишься.
Около часа Юрка подбирал в голове сотни причин случившемуся, но ни одна не казалась даже слегка логичной. Уснул он с тревожными мыслями и всю ночь смотрел кошмары.
Разбудили Юрку громкие, отчаянные крики. Соскочив с кровати, парень схватил телефон. Полшестого утра. Кто там орет в такую рань?
Кроме Юрки проснулись Саня и Лена. Вышли из комнат, зевая и недоуменно качая головами.
— Алкашка какая-то орет, что ли? — предположил Саня, увидев Юрку.
Тот пожал плечами.
— Пойдем, посмотрим.
Друзья вышли на крыльцо. Едва начало светать, но они разглядели на улице молодую девушку. Юрка не вспомнил, кто она, да и не до того было. Девчонка орала, как резаная, а у ног ее кто-то лежал. Парни переглянулись. Саня пригляделся внимательнее.
— Видать, кто-то привязался, а она, отбиваясь, нечаянно грохнула, — выстроил он теорию.
Юрка ничего не ответил. Всунув ноги в шлепанцы, он выбежал на улицу и вскоре оказался рядом с девушкой. Увидев молодого человека, та в слезах кинулась к нему на шею. Слов ее он разобрать не смог. Передав незнакомку в руки подошедшему Сане, Юрка наклонился над мужчиной, бездвижно лежавшем на земле, и посветил на него фонариком. Но, едва это сделав, в ужасе отпрянул.
Человек был мертв. Его шею и правое плечо покрывали чудовищные раны, а торс и лицо — глубокие царапины. Все выглядело так, словно несчастного загрыз медведь.
Вот только медведей в этих краях не водится.
VI. Темная ночь
Поросята — это одно, но человек — совсем другое. Через несколько минут вокруг мертвеца собралась большая толпа. Некоторым хватило глупости привести детей, и теперь те отчаянно пытались прорваться сквозь плотную стену из человеческих тел, чтобы «поглазеть на мертвяка».
Взгляд Юрки наткнулся на знакомое лицо. Не сразу он узнал Любу Матросову. Из хрупкой симпатичной девчушки она превратилась в потрепанную жизнью тетку, которая выглядела намного старше своих лет. Люба сильно располнела, ее правую щеку сожрала оспа или что-то в этом роде, на лбу пролегал уродливый шрам.
Это ее-то тетя Ира, продавщица, назвала видной?
Нет, конечно, Юрка старался не судить о женщинах по внешности и недолюбливал парней, которые так поступают, но здесь особый случай. Только слепой назовет Любу красивой. К тому же, страшненькой ее делало не столько телосложение, сколько неопрятность. Она выглядела так, словно давно забросила элементарный уход за телом.
Любина дочка, довольно милая русоволосая малышка, вместе с другими детьми пыталась пролезть к мертвецу, но ее, как и других, не пускали и постоянно отгоняли. Какая-то бабушка пристыдила Любу, мол, зачем ты ребенка притащила, на что та фыркнула и отвернулась. Но не ушла. И дочери ничего не сказала.
Дядя Миша принес из дома покрывало, которым накрыл покойного. Им оказался местный алкоголик Дмитрий Харитонов. Жил он в третьем доме по улице Зеленой. Домик был старым и покосившимся, с запущенным участком и кривым забором. Жена бросила Харитонова много лет назад и уехала в Барнаул с двумя сыновьями. А мужик с горя спился. Соседи его недолюбливали, но из жалости все-таки подбрасывали то еду, то деньги. Во всем мире Дмитрий любил только своего серого кота Ваську, который сегодня осиротел. Он, кстати, тоже околачивался здесь, но близко к телу не подходил.
Участковый приехал через час. Заспанный и недовольный, он выбрался из своего «Уазика» и с ходу велел людям расступиться. Прошел к телу, сел на корточки и откинул покрывало.