— Да, может, алкаши какие-то с поехавшей кукухой. — Артем отхлебнул из пивной банки. — Не зомби же с вампирами тут бродят. Хорош загоняться, Лысый. Это деревня, а в них какой только сброд ни живет.
— Ну, да, умничай! — фыркнул Саня, возвращаясь на стул. — Только вся эта хрень началась после того, как вы на погосте тусу замутили. А ты еще и поссал на тот крест. Может, могилка-то местной ведьме принадлежала, а? Вот она и мстит теперь.
Тёмыч прыснул со смеху.
— Лысый, ты себя в писательстве не пробовал? Глянь, какие истории сочиняешь!
— Да заткнись, придурок! Ну, давай, эксперт, объясни, какого хрена мы тут застряли, и кто по ночам животных с людьми валит.
Артем замолчал. Никаких версий у него не было, а нести чушь, подобно Лысому, он не собирался. Самое противное — глубоко внутри он был согласен с другом. То, что происходило последние пару дней, трудно не связать с мистикой. Но ведь ее не существует! Должно всему этому быть рациональное объяснение!
Пока он не мог его найти.
.
Ночь опустилась на Березовку. Четверо мужчин, включая дядю Мишу, расположились во дворе Харитонова. Хозяин лежал на траве под покрывалом, кот ошивался поблизости, но к трупу не подходил. Дядя Миша накормил его вечером остатками супа, и потому пушистый не проявлял особого интереса к мертвецу.
В числе охраняющих покой Харитонова находился и участковый. Ему, правда, совсем не хотелось проводить ночь рядом с покойником, но других полицейских здесь нет, значит, придется сидеть. К тому же, он и так нарушил устав, дав добро на погребение без следствия. Надо хоть ради приличия последить, чтобы за ночь с телом ничего не случилось. А то мало ли...
Разговоры шли о смерти Харитонова и несчастных поросятах. Несомненно, в деревне завелся убийца, и это не овчарка Давыдовых. Во-первых, она на привязи, во-вторых, псина бы такого не учинила. Это, скорее всего, сделал человек. Какой-то псих. Надо после похорон основательно заняться проверкой местных жителей. Не то ж еще кто-нибудь раньше времени на тот свет отправится.
Панкратову было скучно. К полуночи разговор плавно перешел на бытовые темы. Мужики принялись обсуждать жен, детей и внуков, а участковому в этом плане нечем было похвастаться. С женой он развелся десять лет назад, сына не видел столько же. Променял семью на работу, и ни о чем не жалел. Потому-то слушать разговоры о чужих женах и внуках-засранцах ему было неинтересно.
— Пойду, прогуляюсь, — встав, сказал Панкратов. — Ноги затекли.
Мужики замолчали. Михаил Гордеев хмуро глянул на него.
— Ты бы один не бродил. Кто знает, что может случиться.
Матвей довольно похлопал по кобуре, висящей на поясе.
— Не бойся, дядь Миша, отобьюсь.
Тот покачал головой, но больше отговаривать не стал. Беседа возобновилась, а участковый вышел в калитку и отправился разминать затекшие суставы.
Ночью деревня была тихой и спокойной. В некоторых дворах лениво гавкали собаки, но быстро замолкали. Все дома стояли темными и в ночи казались заброшенными. Неплохо бы, конечно, сделать уличное освещение, ибо слишком уж темно, но это не забота Панкратова. Пусть нужные люди этим занимаются.
Участковый дошел до конца улицы и свернул направо. Решил зайти домой, отдохнуть, перекусить, а потом вернуться к мужикам. Едва повернув на Тихую, он резко остановился.
Из темноты выделялось большое белое пятно. Оно слегка шевелилось, что дало участковому основание заподозрить: это человек. Кто-то сидел на обочине, скорее всего, пьяный. Предосторожности ради Панкратов медленно извлек из кобуры пистолет и, выставив перед собой, начал подкрадываться к незнакомцу или незнакомке. Чем ближе становился, тем больше деталей обретало пятно. Вскоре Матвей понял, что оно является ночнушкой или платьем. Следовательно, перед ним была женщина.
— Эй, вы чего тут делаете среди ночи? — осторожно спросил участковый, подойдя еще ближе. До ушей долетели странные звуки, похожие на чавканье. — Вам плохо?
Ну, точно, алкашка. Панкратов больше не сомневался. Набралась, видимо, и пошла прогуляться. Достав из кармана фонарик, он включил его и направил на женщину.