Тетя Ира смерила троицу презрительным взглядом, поджала губы. Юрка, словно первоклассник у доски, робко перечислил наименования продуктов. Продавщица выложила их на прилавок, взвесила что надо, потом быстро сложила цены на калькуляторе и выдала общую сумму. Юрка протянул ей деньги. Отсчитав сдачу, тетя Ира почти бросила ее парню. Тот сгреб мелочь в кулак и отправил в карман джинсов. Попрощавшись, развернулся, и тут в спину прилетело:
— Лучше б ты вообще не приезжал.
Юрка болезненно сглотнул и повернулся к продавщице. Она смотрела на него так, будто он был должен ей, как минимум, миллион рублей.
— Теть Ир...
— Что — теть Ир? — взвилась та. Терпению ее пришел конец. — Жили столько лет, горя не знали, а как ты заявился, так все пошло к чертовой матери! Выйди на улицу и посмотри по сторонам. Лето на дворе, а везде тихо. Ребятишки не играют, взрослые не гуляют. На речке в это время уже толпами купались, а сейчас там одно комарье резвится. Я думала, ты хороший малый, к Любке еще сватала. Тьфу! Глаза б мои тебя не видели! — Она стрельнула глазами в Лысого и Таню. — И вас тоже. Пошли вон отсюда!
Друзья пулей вылетели из магазина. Саня пораженно хлопал длинными ресницами.
— Они тут все, что ли, шизоидные?
Юрка потянул его за руку.
— Пошли. Не хватало еще с кем-нибудь зацепиться.
Дома друзья рассказали остальным об инциденте в магазине. Тёмыч в привычной манере начал материться, Лена и Серега молчали.
— Короче! — прервал тираду друга Юрка. — Надо что-то делать. И тебе — в первую очередь.
— Мне?! — опешил Артем и уставился на Юрку.
— Разумеется! — рявкнул тот. — Не я бабкин крест обоссал и завалил. Это из-за тебя вся хрень происходит!
Тёмыч с видом разъяренного быка кинулся на друга. Схватил за грудки и припечатал к стене.
— Ты чё, борзый стал? Зубы лишние появились?
— Артем, хватит! — пискнула Лена.
— Заткнись, дура! — проревел тот и снова впился взглядом в Юркины глаза. — Ты себя кем возомнил, щегол хренов? Будешь мне претензии кидать?
— Да хорош тебе уже! — Между ними вклинился Лысый и с силой оттолкнул Артема от Юрки. — Разорался, как истеричка. Юрка дело говорит: надо что-то решать. Эта бабка, кем бы ни была, нас всех положит, если будем сидеть на попе ровно.
Тёмыч был красный, как вареный рак. Послав обоих матом, схватил со стола сигареты и вышел во двор. Хлопнул дверью так, что звякнули стекла в оконных рамах. Лысый повернулся к побледневшему Юрке.
— До заката восемь часов, — сказал он. — Если бабка и правда упыриха, кулаки и ножи ей как слону дробина. Чеснок дома есть?
— Серьезно? — прыснула Лена. — Будем от нее чесноком отбиваться?
— Так-то он нечисть отпугивает, — сказала Таня и посмотрела на Юрку. — Святая вода тоже не была бы лишней.
Тот пожал плечами.
— Вот ее у меня нет. Но чеснок найдется.
— Доставай весь, — распорядился Лысый и посмотрел на Серегу. — Оторвись уже от игрухи, задрот несчастный. Иди, приведи Тёмыча. Будем план составлять.
Серега поднял голову и бросил на друга обиженный взгляд, но промолчал. Сунув телефон в карман штанов, встал и пошел во двор. А Юрка полез в погреб за чесноком.
.
К вечеру на шее у каждого из друзей появилось ожерелье, сделанное из головок чеснока, нанизанных на обычную бельевую веревку, порезанную на шесть частей. Тёмыч и Юрка не разговаривали, но работали сообща. Девчонки упорно не хотели надевать «ожерелья», пришлось их заставить. Уже полчаса обе неугомонно жаловались на то, как ужасно выглядят. Жаловались бы дольше, если б Тёмыч, уставший слушать нытье, на них не прикрикнул.
Когда все было готово, Серега, оглядев новое украшение, недовольно спросил:
— И что дальше? Пойдем воевать или дома останемся?
— Дома останемся, — мрачно ответил Юрка. — Воевать нечем. Эту ночь переживем, а завтра надо осины наломать, колы сделать.
Друг недоверчиво усмехнулся и достал телефон. Уселся на стул и уткнулся в игру.
— Не, ну реально задрот, — нервно резюмировал Саня.
— Да пошел ты, — буркнул Серега, не отрываясь от игры.
Тёмыч фыркнул и отвернулся.
— Детский сад какой-то, — проворчал он.