Таня подошла, легко забрала у него букет, прижалась всем телом, обнимая. От неожиданности Семен даже отступил на шаг.
"Ты... ты снова уходишь на ночь к подруге?" – вырвалось у него. Он тут же пожалел о сказанном, но было поздно.
Таня отстранилась, посмотрела ему в глаза: "Нет, милый. Я так оделась для тебя. Что, не нравится?"
В её голосе была игривость, которую Семен не слышал уже много месяцев. Он растерянно улыбнулся, не зная, что сказать.
"Иди мой руки," – Таня легонько подтолкнула его в сторону ванной. – "Я пока накрою на стол."
Семен послушно пошел мыть руки, всё еще не понимая, что происходит. Может, у него день рождения, и он забыл об этом? Или годовщина? Нет, вроде нет...
За ужином Таня слушала его рассказы о работе с таким вниманием, будто это была самая интересная история на свете. Семен, поначалу запинаясь и неуверенно, постепенно разговорился.
"...и вот, похоже, меня действительно повысят. Шеф намекнул, что со следующего месяца у меня будет новая должность и повышение зарплаты."
"Это замечательно, милый!" – Таня положила свою руку на его. – "Я так горжусь тобой. Ты это заслужил."
Семен смотрел на неё, не узнавая. Где колкости? Где упреки, что он мог бы стараться лучше? Где недовольство тем, что повышение только в следующем месяце?
После ужина Семен сел за ноутбук – нужно было доделать проект. Таня, напевая что-то себе под нос, мыла посуду. Он то и дело отрывался от работы, чтобы прийти за чем-нибудь на кухню и взглянуть на неё. Ему всё казалось, что это сон, что вот-вот он проснется, и всё вернется на круги своя.
Но Таня была настоящей. Она двигалась по кухне с какой-то новой грацией, то и дело бросая на него взгляды и улыбаясь. И Семен, сам того не замечая, начал улыбаться в ответ.
Когда последняя тарелка была вымыта и убрана в шкаф, Таня обернулась к Семену. В её глазах плясали огоньки, каких он не видел уже очень давно. Она подошла к нему, лёгким движением развернула кресло, в котором он сидел.
Семен замер, не веря своим глазам. Перед ним стояла Таня – такая красивая, такая желанная, какой он её помнил в первые дни их брака. Он не мог вспомнить, когда в последний раз они были так близки, когда в последний раз она смотрела на него с такой нежностью и страстью.
"Идём," – прошептала она, беря его за руку и ведя к кровати.
Семен шёл за ней, как во сне. Ему казалось, что вот-вот он проснётся, и всё вернётся на круги своя – холодность, упрёки, пустота между ними. Но Таня была настоящей, тёплой, живой.
Старая кровать скрипела всю ночь, словно жалуясь на внезапно вернувшуюся к ней жизнь. А может, это был не скрип, а песня – песня о любви, которая вдруг воскресла из пепла бытовых проблем и взаимных обид.
Уже далеко за полночь они уснули в объятиях друг друга. Семен чувствовал себя помолодевшим на несколько лет. Все проблемы, все тревоги казались далёкими и незначительными.
Он не заметил, что в эту ночь шкаф молчал. Не было привычного поскрипывания, от которого они оба так устали за последние месяцы. Шкаф хранил молчание, а вместе с ним – и свою страшную тайну.
Таня лежала рядом с Семеном, слушая его ровное дыхание. Она смотрела в темноту комнаты, и в её глазах отражался лунный свет, проникающий сквозь неплотно задёрнутые шторы. В этом свете было что-то нечеловеческое, что-то от той сущности, которой она была ещё вчера.
Но теперь она была Таней. Настоящей Таней. Таней, которая любит Семена и которую любит Семен. И она сделает всё, чтобы эта любовь никогда не угасла.
Утро началось необычно. Семен еще спал, уставший после рабочего дня и бурной ночи, когда Таня уже встала. Такого не случалось, казалось, целую вечность.
Запах свежесваренного кофе и жарящегося омлета пробирался сквозь сонное марево. Семен открыл глаза, не понимая, что происходит. В другой комнате слышалось тихое шуршание утюга – звук, которого он давно не слышал по утрам.
"Сёма, вставай," – голос Тани был мягким, совсем не похожим на привычные утренние окрики. – "Завтрак готов."
Семен сел на кровати, протирая глаза. Ему казалось, что он всё еще спит.
На кухонном столе дымился кофе, на тарелке лежал пышный омлет. Таня стояла у гладильной доски, проводя утюгом по его рубашке.
"Ешь, пока горячее," – улыбнулась она, не отрываясь от глажки.
Семен механически взял вилку. Омлет был вкусным – таким вкусным, каким не был уже много месяцев. Или лет?
"Я выгладила тебе рубашку и брюки," – Таня повесила одежду на спинку стула. – "Ту синюю рубашку, которая тебе так идет."
Семен жевал, не чувствуя вкуса. Он смотрел на Таню, пытаясь понять, что происходит.