Бабайка-Таня чувствовала, как что-то внутри неё ломается. Каждое слово Семена было как нож в сердце. Она не могла больше лгать, не могла смотреть в эти полные любви и надежды глаза.
"Сёма," – её голос дрожал. – "Мне нужно тебе кое-что показать."
Она взяла его за руку и повела к шкафу в спальне. Семен, немного пошатываясь, послушно шел за ней.
"Таня, что такое? Что случилось?" – он начал трезветь, чувствуя серьезность момента.
Остановившись перед шкафом, бабайка-Таня глубоко вздохнула. "Сёма, я... я не та, за кого ты меня принимаешь. Я не твоя Таня."
И она начала рассказывать. О том, как долго наблюдала за ними из шкафа. О своей любви к нему. О древнем заклинании и о том, что случилось с настоящей Таней.
С каждым словом глаза Семена расширялись от ужаса и неверия. Он отступал назад, качая головой.
"Нет, нет, это невозможно. Ты шутишь, да? Таня, скажи, что это шутка!"
Бабайка-Таня, роняя слезы, открыла дверцу шкафа. Тяжелый, удушливый запах хлынул в комнату.
Семен застыл, не в силах пошевелиться. Его взгляд метался между шкафом и лицом женщины, которую он считал своей женой. Реальность происходящего обрушилась на него, как лавина.
"Кто... что ты такое?" – прошептал он, отступая к двери.
Бабайка-Таня сделала шаг к нему, протягивая руку. "Сёма, пожалуйста, выслушай меня. Я люблю тебя. Я сделала это ради нас..."
Но Семен уже не слушал. Он выбежал из комнаты, из квартиры, захлопнув за собой дверь.
Бабайка-Таня осталась одна в комнате, наполненной запахом разложения и разбитых надежд. Она медленно опустилась на пол, обхватив голову руками.
Где-то в глубине души она знала, что этот момент неизбежен. Но ничто не могло подготовить её к боли потери – потери любви, потери надежды, потери той жизни, которую она так отчаянно пыталась создать.
Часы на кухне показывали далеко за полночь, когда в замке повернулся ключ. Бабайка-Таня, сидевшая за столом с остывшей чашкой чая, вздрогнула. Её заплаканные глаза уставились на дверь.
Семен вошел молча. В руках у него был пакет из хозяйственного магазина. Не глядя на Таню, он прошел прямо в спальню. Она слышала, как открылась дверца шкафа, зашуршал полиэтилен.
Бабайка-Таня встала, подошла к двери спальни. Она смотрела, как Семен методично, словно во сне, упаковывает содержимое шкафа в большие черные мешки. Его лицо было бледным, безжизненным, словно маска.
Закончив, Семен поднял мешок. Только тогда он посмотрел на Таню. В его глазах не было ни гнева, ни страха – только бесконечная усталость.
"Не жди меня," – сказал он тихо. – "Ложись спать."
И вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
Бабайка-Таня осталась одна в квартире, которая вдруг стала казаться чужой и враждебной. Она легла на кровать, не раздеваясь, уставившись в потолок.
Сон не шел. За окном серело небо, птицы начинали свою утреннюю перекличку, а Семена всё не было. Бабайка-Таня лежала, прислушиваясь к каждому шороху на лестнице, к каждому проезжающему автомобилю.
Но Семен не возвращался.
Незаметно для себя Таня уснула.
***
Утренний лес был наполнен прохладной дымкой и безмолвием. Сквозь кроны деревьев пробивались первые лучи солнца, рассеивая ночной сумрак. Капли росы на траве и листьях сверкали, словно россыпь бриллиантов. Где-то вдалеке робко запела птица, нарушая тишину, но её голос казался чужим и неуместным в этом застывшем мире.
Воздух был наполнен запахом влажной земли и прелых листьев. Семен глубоко вдохнул, но вместо свежести почувствовал лишь тяжесть в груди. Красота окружающего мира словно существовала отдельно от него, недоступная, непостижимая.
Он стоял, опершись на лопату, и смотрел на примятую траву перед собой. В голове было пусто – ни мыслей, ни эмоций. Только усталость, тяжелая, как свинец.
Семен медленно побрел к машине, стараясь не оглядываться назад. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги вязли в болоте воспоминаний и сожалений. Хрустели под ногами сухие ветки, шуршали опавшие листья – звуки, которые в другое время могли бы показаться приятными, сейчас лишь усиливали ощущение нереальности происходящего.
Сев за руль, он закрыл дверь и посмотрел на часы. Девять утра. Целая вечность прошла с того момента, как его жизнь перевернулась с ног на голову.
Семен достал телефон, нашел нужный номер. Пальцы дрожали, когда он нажимал кнопку вызова.
"Алло?" – раздался в трубке сонный женский голос.
"Клавдия Ивановна, простите за столь ранний звонок. Это Семен," – его голос звучал хрипло, будто чужой. – "Я бы хотел купить у вас квартиру."
"Семен? Какую квартиру? О чем вы?" – недоумение в голосе Клавдии Ивановны было почти осязаемым.