— А что? — удивлённо, с откровенной насмешкой в глазах подняла правую бровь Изабелла. — Там есть кого отзывать?
Если мне не изменяет память, в живых осталось не более полутора сотен человек. да и то, в основном те, кто дрался у Южных ворот, а не схлестнулся с амазонками в заливе. Ну ещё пара сотен раненых, которые неизвестно ещё выживут ли. И что? Из-за трёх сотен человек весь сыр-бор?
Может вам жалко расставаться с такой доходной статьёй бюджета? — насмешливо посмотрела Изабелла на сумрачного Корнея, сидящего рядом с такой же мрачной Машей.
— Насчёт доходности — это вообще говорить смешно, — с едва сдерживаемым раздражением в голосе сердито проворчал Корней. — Даже по местным меркам довольно невысокая зарплата учителя фектования и начальника школы. Вот и вся наша статья доходов. Простой пастух у нас в предгорьях получает больше чем я, как начальник единственной в городе воинской школы.
— А почему тогда он там работает? — удивлённо повернулась в сторону Маши с профессором Изабелла. — Это что? Какой-то изощрённый выверт психики?
— Это единственное, что я умею хорошо делать, — мрачно буркнул Корней. — По настоящему хорошо. Воевать и преподавать воинскую науку разным оболтусам.
Даже с лошадьми, которых до безумия люблю, у меня ничего не вышло. Пришлось в предгорьях на пастбищах оставить вместо себя Афоню Зимнего. Он был единственный в нашем ближайшем окружении кто хоть что-то в лошадях понимал. На своём хуторе пару лет назад занимался выращиванием строевых лошадей для городских кланов, пока амазонки не разорили.
Не любят амазонки конкурентов.
Ну а мне самому пришлось вернуться обратно, в кресло начальника школы. От всего остального мне лучше держаться подальше.
Неприятная правда, но она такова есть. И от неё никуда не деться. Можно себя обмануть, но от этого будет только хуже.
— За блестящим фасадом победителей самого Речного легиона — голый король, — тихо проговорил профессор. — Положение много хуже чем было ещё пару месяцев назад. Всех, кого только можно нанять в городе, Сидор пылесосом высасывает к себе в Приморье. Что он там с ними делает неизвестно, но у него там просто чудовищная убыль людей. Не успеваем пособия по смерти и ранению выплачивать родственникам.
Колоссальные траты. Они как бы не афишируются, но они есть.
— С деньгами у нас уже возникла напряжёнка, — негромко проговорила за спиной Изабеллы Маша. — Чудовищные потери среди курсантов. Школа фактически разгромлена. И за каждого придётся выплатить семье погибшего отступного. Люди погибли спасая наше имущество, значит платим мы, а не город, хотя формально это вроде бы как городское войско считается.
Но, как ты понимаешь, люди смотрят на фактическое положение дел, а не на форму. Откажемся платить, сразу из героев превратимся во всеобщих врагов.
Плюс добавь сюда пособия на детей из семей погибших, моду на которые сами же завели. Тоже немалые суммы. И тоже отказаться не можем.
Пока спасает лишь прошлый жирок и то, что амазонки сожгли амбары с зерном на винном заводе. Амбарные книги по поставкам сгорели в пламени пожара. Никто так и не успел с нами рассчитаться.
Праздники сыграли со всеми дурную шутку.
Слава Богу что хоть в этом к нам претензий нет. Со своими обязанностями не справилась дружина Головы, с него и спрос. Мы же не будем платить за завезённое туда зерно.
Правда, Голова отказался за сгоревшее зерно платить. Хватило наглости заявить: "Нет расчётных книг — значит нет зерна. Нет зерна — нет денег".
Но теперь он на водочном заводе на Рожайке показаться не может. Один раз ему там морду уже набили. До чего же у нас народ злой, — довольно промурлыкала она.
Хорошо было видно что проблемы Головы доставляют ей истинное удовольствие. Молчащая в своём кресле у камина Изабелла задержала на ней свой задумчивый, внимательный взгляд. Почувствовав внимание, Маша с независимым видом постаралась быстро перевести разговор на другую тему.
После мятежа она чувствовала что отношение у неё к Белле немного изменилось, словно она стала её немного побаиваться. Хотя, видимых причин на то не было. Если только за таковую конечно не посчитать ту мрачную славу лихой сабельщицы и мастера боя, приобретённую Беллой во время набега.
Впрочем, подобная слава лично Машу не интересовала никогда.
— Мужики заходили, — несколько непонятно, к чему именно, вдруг проговорила она. — Мужики с завода. Те самые контрики. Спрашивали не можем ли мы им чем-либо помочь. Ничего конкретно не спрашивали, ничего не требовали, но просили подумать, не можем ли мы для них что сделать. Хлеб сгорел, денег нет и не будет. Что делать они не знают.