Прождав чуть ли не с полчаса результата и так не дождавшись окончательного распределения амазонок по группам, Изабелла, тяжело вздохнув, негромким голосом попросила не определившихся построиться в отдельную группу.
Тихий голос баронессы произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Все те, кто до того вальяжно фланировал из группы в группу, никак не определяясь, мгновенно куда-нибудь, да пристроился, и перед ухмыляющейся баронессой выстроились две неравные группы амазонок, слева и справа.
— Понятно, — хмыкнула баронесса, оглядев большую группу справа, выстроившуюся в неровный квадрат. — Работа на горельнике вам представляется более лёгкой, чем вполне понятные и тяжёлые земляные работы. А в карьер что-то вообще никого нет.
— Как же так? — насмешливо продолжила она, медленно двигаясь перед двумя выстроившимися квадратами. — Не нравится такая хорошо оплачиваемая работа, как колка щебня?
— Или надеетесь на побег? — неожиданно спросила она замершие квадраты. — Лес, глушь, практически никакой охраны. Зря. Даю вам своё слово, слово баронессы де Вехтор, что никто не отработав долга, не уйдёт. Живым не уйдёт, — негромко добавила она в гробовой тишине, установившейся во дворе крепости. — Надеюсь, — она обвела замершие в неподвижности две группы, — что мне вы поверите. А нет, так вам же хуже. Больше церемониться с вами никто не будет. Только паёк и работа, паёк и работа. Никаких мальчиков, никаких пряников, никакой водочки с пивком, сладких ликёрчиков, сдобы, сладкого чаю и выпечки. Только работа и похлебка. Работа и похлёбка.
— Похлёбку обещаю сытную, — нехорошо как-то улыбнулась баронесса.
— Отправляйте, — негромко бросила она стоящим за её спиной арбалетчикам и, не поворачиваясь больше к беспокойно зашевелившимися амазонками, вышла во внутренние ворота крепости.
Глава 5 Нарастающие неурядицы…
После подавления мятежа амазонок не прошло и месяца, а отношения между исполняющей обязанности управляющего банка "Жемчужный" Корнеевой Марьей Ивановной и учредителями Банка из состава Городской Старшины стали стремительно, прямо на глазах портиться.
Казалось бы для этого не было никаких внешних причин. В городе к Маше, фактически раскрывшей и предотвративший заговор амазонок с целью овладения городом относились чуть ли не как к национальной героине, только что на руках не носили. Все при встрече ей улыбались, но каждое собрание членов Правления теперь начиналась и заканчивалась руганью по любому, маломальскому вопросу.
Постоянное вмешательство городских учредителей в текущие дела банка неожиданно резко возросло. А мелочное контролирование и в дополнение ко всему уже открытое, не скрываясь перетягивание самых выгодных клиентов в свои клановые расчётные конторы, как в этом городе принято было называть небольшие клановые банчки, окончательно подорвали доверие Маши к этой публике.
Отношение же последних к ней в её представлении сводилось к одному единственному определению — баба.
Проще говоря — по их мнению, бабам в руководстве банка места не было.
И вот уже всю которую неделю после окончания мятежа, в Городском Совете и в Правлении Банка шли упорные, позиционные бои Маши Корнеевой с Городской Старшиной об окончательном утверждении её в должности управляющего банка "Жемчужный". И о наделении её всеми положенными властными полномочиями, позволяющими самостоятельно принимать решения по всем, абсолютно по всем финансовым вопросам, а не только по вопросам, выделенным для временно исполняющего обязанности Управляющего.
Необходимость постоянного согласования в текущих делах сущих мелочей доходила до откровенного абсурда, и в конце концов ставала серьёзным препятствием на пути нормальной финансовой деятельности самого банка.
Более того. У Маши за последние две недели окончательно окрепла уверенность в том, что все эти мелкие придирки и попытки помешать нормальной работе имели под собой одну единственную основу — её половую принадлежность. Маша была женщиной, и это очень не нравилось всему составу городских учредителей. И если бы у их компании не было такого большого пакета уставного капитала, аж целых сорок процентов, большего, чем у горожан, то она давно бы уже вылетела из руководства банка, словно пробка из бутылки с шампанским.
Всё это она уже отчётливо понимала. Как понимала и то, что если она сейчас согласится на возвращение к первоначальной своей должности, то в дальнейшем, ни о какой самостоятельной роли в руководстве банка можно будет и не мечтать. Не дадут. Не позволят больше даже на вершок приблизиться к самостоятельной работе. Поэтому и выбора у неё не было. Или или.