— Странно.
Глядя на пару каких-то ленивых кобелей, вяло копающихся зачем-то в сугробе у ворот, Маша отставила в сторону недопитый чай, только что налитый ей управляющим в тонкостенный стакан в изящном стеклянном подстаканнике и, недоумённо пожав плечами, ноготком расчистила кусочек заиндевевшего окна.
— Вообще-то здесь должно быть не менее пары десятков охраны. А тут один какой-то то ли пьяный, то ли полудохлый тип с костылями спит себе сидя возле ворот, на морозе, как будто так и надо.
Снова обозрев пустынный в этот ранний утренний час заводской двор с парой серых кобелей у ворот, она снова недоумённо пожала плечами и тихо, недоумевающе переспросила, повернувшись к управляющему
— Ну и где они?
— Кто?
Управляющий, следом за Машей встревожено посмотрел в широкое окно. Глянув на кобелей у ворот и правильно оценив озабоченный взгляд Маши, устремлённый на пустынные ворота и сонного сторожа, одиноко сидящего на скамейке, беспечно отмахнулся рукой.
— Ах, это!
— Это всё ерунда! У нас здесь тихо. Не шалят.
— Что? — удивлённо подняла правую бровь Белла. С таким пофигизмом и безалаберностью она встречалась впервые в жизни. И где? На границе!
— Даже если ящеры когда и появляются, то вежливо стоят в воротах и ждут когда их заметят. А сами ни-ни, никуда не лезут. И чего на них наговаривают? — недоумённо пожал управляющий плечами, бросив на Машу рассеянно недоумевающий взгляд.
У Маши с лица медленно сползла растерянная, ничего не понимающая улыбка. Даже она такого разгильдяйства не ожидала. И от кого? От Марка! Который всем был известен как самый большой трус и перестраховщик, десятой стороной обходящий любые неприятности. И такое отношение к ящерам? Невероятно!
— Раньше, конечно бывало, надоедали, — флегматично продолжал меж тем Марк, не замечая произведённого им на двух женщин буквально убойного впечатления. — Под окнами чуть ли не целыми днями, как саранча толклись, мешали, работу выпрашивали. А теперь ничего, не надоедают. У меня под Москвой, на даче, и то было беспокойнее от пришлых работяг, чем нынче здесь на заводе.
Очень! Очень работящие, тихие и понятливые работники, — с довольным видом пояснил он.
А может это их и наш новый сторож так запугал? Тоже может быть, — задумчиво добавил он. — С тех пор, как он у нас на заводе появился, ближе чем на десять метров ящеры к воротам даже не подходят. Боятся что стрельнет.
С этого вражины станется, — мрачно зыркнул он в сторону ворот. — Это же чистый волчара! Раньше-то, до того как сходил с Сидором за перевал, вроде нормальным парнем был, тихий, вежливый. Здоровался всегда первым. А теперь волк, чистый волк. Его у нас все боятся.
Чувствовалось, что управляющий оседлал любимую тему, настолько он горячо и увлечённо начал обсуждать своего нового работника. Видно было, что нового сторожа боялся больше всех сам управляющий. И это было странно. Управляющий целого завода, пусть небольшого, но у которого в подчинении не один десяток людей и та же охрана. И он боялся какого-то сторожа, которого сам мог в любой момент уволить.
— Представляете. Едва только на ноги после ранения встал, как первым же делом жестоко избил совершенно ни в чём невинного парня из охраны. Чуть ли не до смерти забил своим костылём, еле оттащили.
И за что? За сущую мелочь. Ну, подумаешь, парень на посту уснул. Ну, с кем не бывает. Так ведь понять можно. Устал после ночного дежурства. А у нас здесь спокойно. Я же говорю, что мы тут все по две смены работаем, — мрачно пожаловался он. — Парень был после смены, да ещё после обеда, да на солнышке пригрелся, с кем не бывает. Да и вообще, тихо тут у нас, — повторил он.
Так этот гад что сотворил. На своих костылях не мог подняться на верх караульной вышки. Пол дня просидел возле неё. Молча! Как волк в засаде. Ждал, пока тот проснётся и сам спустится. Дождался когда его оттуда разводящий выгонит и подождав пока тот спустится, так жестоко избил бедного парня, что мы все были просто в шоке.
Волк, чистый волк.
И попробуй только тронуть, — мрачно пробормотал управляющий. — У Васьки с железного завода два десятка точно таких же волчар Сидор оставил. Всех здоровых парней у него из охраны забрал, на какую-то свою непонятную замену, а своих раненых и калек ему для охраны подсунул.
Злые, как шершни. Всех цепляют. Порядки свои завели, волчьи. Режимная территория, ни войти, ни выйти. Блин, — тихо выругался он. — Надо было мне с Земли бежать, чтобы с этим здесь снова сталкиваться.