— Говори, мерзавец, сколько у тебя золота и серебра?!
— У меня ни серебра, ни золота больше нет, — испуганно глядя на неё, управляющий с отчаянием замотал головой. — Я только хотел попросить, чтобы ты не забирала всё сразу.
— Что всё? — тихо, стиснув зубы, медленно выдохнула из себя воздух Маша.
— Ну как же, — удивлённо захлопал глазами глядя на неё Марк Иваныч.
Настороженно оглянувшись на Изабеллу, стоящую возле отданного Маше сундучка с золотом, он обошёл по кругу свой канцелярский стол и, осторожно косясь на сидящую на его месте Машу, и покопался в верхнем ящике боковой тумбы.
Достав оттуда большую кипу нарезанной на аккуратные квадраты и перевязанной толстым шпагатом бересты, он раздражённо хлопнул стопкой об стол и с угрюмым видом проворчал:
— Раз уж моё забрали, тогда вот вам! На! Сами разбирайтесь! — сердито ткнул он пальцем в рассыпавшиеся по столу листы. — Тут береста сопровождения, — хмуро бросил он. — Раз вы так, то и я так. Своё золото сами и доставите, а это вообще не моё дело. У вас для того и охрана есть. И пусть Сидор в другой раз сам доставляет, а то навесили на меня всяческого…, - запнувшись, Марк невнятно что-то пробурчал себе под нос. — Как будто я ему инкассатор!
Забирайте! А у меня ни людей, ни времени на доставку нет. У меня план! Даже вся охрана занята на производстве. Так что извиняйте, — в ёрническом поклоне развёл он руками в стороны, — но доставить их вам в город, как требует от меня Сидор, я просто не могу. Не с кем, — в сильнейшем раздражении сердито хлопнул он себя руками по бокам, враждебно глядя на ничего не понимающих девиц.
Вы меня, конечно, извините дамочки, но раньше действительно не было времени. Сидор сам требовал наращивать и наращивать производство. Вот я и наращивал. Мы теперь вообще работаем в три смены. Люди понимают, что пока есть такая возможность, можно заработать большие деньги. Вот и вкалывают, чуть ли не по две смены каждый, а всё равно не успеваем, — снова свернул он на болезненную для себя тему.
Забирайте! Здесь всё! Кому, сколько, куда и за что, — снова ткнул он в квадратики бересты своим пальцем.
Вот, письмо, — мрачно проговорил он, нервно копаясь в бумагах на столе и протягивая сидящей рядом Маше ещё какую-то бумагу. — Тут расписано кому из егерей и сколько по выплатам приходится. Так сказать, наследство погибших и живых.
Управляющий, сунув в руки, удивлённо глядящей на него и ничего не понимающей Маше какую-то бумагу, отошёл к стоящим возле входной двери большим и даже на вид тяжёлым сундукам.
Устало присев на ближний к двери сундук, он неожиданно с большим облегчением перевёл дух, и резко хлопнув себя ладонями по коленкам устало заметил:
— В общем-то, хорошо, что вы приехали. А то я уж и не знал как с его сундуками быть. Передать вам не могу, а от него всё везут и везут. Задолбал уже.
— К тому ж у вас охраны полно, а я вам телегу на обратную дорогу дам. Даже пожалуй две дам, лишь бы забрали! А вы их сами спокойненько и доставите. Нет, пары мало будет, — разговаривая сам с собой и тут же уточняя. — Двух телег не хватит. Сюда мне их свозили чуть ли не полгода, да на их фургонах, а они то и побольше, и покрепче будут, чем наши телеги. Да, — пожал он плечами рассуждая сам с собой, — двух телег им пожалуй может и хватить.
— Что ты там бормочешь себе под нос, — недовольно оборвала его причитания Маша, с недоумением на лице перебирая стопку бересты, вручённую ей управляющим. — Может, ты объяснишь, — подняла она голову. — Что это ещё за наследство, — потрясла она каким-то листком, зажатым в руке. — И что это за безумные суммы, выставленные здесь. Тысяча, золотом Торгового Союза, — прочитала она на одном листке. — Полторы, — кинула она взгляд на другой, — имперскими ящерами. И так на каждом листке, только фамилии меняются. Это что такое? Откуда такие безумные суммы? Что за бред?
— Как что? — удивлённо посмотрел на них управляющий. — Имущество егерей, конечно. Тех, кто с Сидором отправились в Приморье. Частью из тех первых пятидесяти человек, что были с ним с самого начала, частью из тех что присоединились к нему потом в крепости. А из новеньких, кого он чуть ли не каждый месяц теперь к себе в Приморье забирает, пока ничего нет.
А вы что, разве не за этим приехали?
Неожиданно застыв, как замороженный, он с отчаянием хлопнул себя по лбу и, замерев на месте, с ужасом уставился на них, горестно кивая головой.
— Боже мой! Боже мой! Какой же я идиот! Я же тебе Маша так ничего и не написал. Ой, я дура-ак! — схватился он за голову, в отчаянии глядя на Машу виноватыми глазами. — Совсем завертелся. Совсем из головы вылетело. Вы не поверите, девочки, так замотался, так замотался, — снова запричитал он, недоумённо глядящим на него Маше с Изабеллой, и в отчаянии снова схватившись за голову. — Всё хотел вам, Маша, письмо написать, обстоятельное, да так замотался, что совсем об этом забыл.