— Вы всё шутите, Маша. А ведь я серьёзно.
И отвечая на ваш вопрос, баронесса, — слегка кивнул он в сторону Изабеллы, — скажу, что меня в первую очередь интересует река.
Да, да, — демонстративно тяжело вздохнул он, с сожалением разводя руками. — Как бы это неожиданно не звучало бы, а именно река. Та самая речка, которую я так неосмотрительно отдал вам в обмен на очистку своих нерестилищ. Каменка.
— Почему же неосмотрительно, — подняла одну бровь Маша, демонстрируя изумление. — Нерестилища то очистили. И выход икры с ваших ловов увеличился. Серьёзно увеличился. И рыбы действительно стало больше.
— Всё это так, — покивал головой Голова. — Но мой поступок был явно недальновидным. Кто ж знал, что с медведями можно договориться на очистку рек от топляка, а половодье размоет перекаты. Теперь у вас там до вашего залива могут ходить даже глубоководные суда, лодьи, баржи, шнеки всякие, с чем мы недавно во время мятежа и столкнулись. А мы, городская старшина, как бы и в стороне оказались. Правда, пока только до вашей Южной пристани, но мы так думаем что на этом вы не остановитесь и продолжите очистку русла и дальше? Вплоть до перевала…
Голова бросил на Машу внимательный, подозрительный взгляд. Похоже, то что он говорил ему самому очень не нравилось. Вопрос был только, что именно его так зацепило.
— Хватит с вас и того, что вы получили на участке реки вниз от города, — холодным ледяным тоном оборвала его баронесса.
— Баронесса, — повернулся к ней Голова, — я вас попрошу. Не мешайте нашей беседе. Все эти вопросы вам совершенно не интересны и не касаются.
— Мой муж…
— Слава богу, что вы не ваш муж, — вспылил Голова.
— Действительно, слава богу, — улыбнулась одними губами баронесса. — Со мной бы вы так легко не получили столько, там, где не имели ни малейших прав.
— Кстати, — Маша, слегка тронув за рукав, остановила собравшуюся сказать что-то резкое баронессу. — Река, это всё, что вас интересует?
— Нет, — повернулся к ней Голова, с некоторым напряжением стараясь не смотреть больше на баронессу. — Меня бы ещё заинтересовали доходы от вашей серебряной печи, что льёт серебро у вас на сталелитейном, якобы, заводе. И шахта. Хоть Ведун и настаивал на том, чтобы это дело было целиком в одних руках. В ваших руках, — поклонился он ернически Маше. — Но будет лучше, если в оплату за представленные вам пять процентов, вы поделитесь половиной доходов со своего серебряного заводика.
— Лучше мы с вами расплатимся золотом, — холодно перебила его Изабелла. — Одним разом.
Поднявшись со своего места, она неспешно подошла к насторожившемуся Голове и тихо, на грани слышимости, проговорила:
— Берите золото, Голова, и не претендуйте на большее. Не надо, — глядя ему прямо в глаза, покачала она головой.
— Это ваше, — резко отстраняясь, указала она на что-то у себя за спиной. — Это сундук с вашим золотом, Голова. Ваши пять процентов. Можете забирать. Распишитесь в получении.
Повернувшись к стоящей сзади Дарье, они приняла у неё какую-то бумага и протянула её Голове.
— Всё полностью, монетка в монетку. Ваша доля.
Будете пересчитывать? — посмотрела она снова на неожиданно побледневшего до синевы Голову, не верящими глазами глядящего на большой сундучок, незаметно, за разговором, появившийся рядом со столом.
— А надо? — угрюмый Голова бросил на баронессу мрачный взгляд.
— Смотрите, — безразлично пожала Маша плечами. — У нас время есть. Можем и рядом посидеть, посмотреть, как вы будете пересчитывать. Компанию, так сказать, составить.
Тяжело вздохнув, Голова, присев к девушкам за стол, принялся просматривать бумаги, представленные к оплате. Прочитав и подписав их, медленно, неторопясь пересчитав золото, Голова ханженски удовлетворённо вздохнул и с довольным видом поблагодарил Машу за проявленную заботу и участие к его нуждам, пообещав и в другой раз всяческое содействие, если вдруг у них ещё возникнет подобная же нужда.
Окинув собравшуюся вокруг компанию довольным, сытым взглядом, он повернулся к стоящему с краю егерю и небрежным барским тоном попросил того сбегать к нему домой, предупредить хозяйку, чтобы выслала ему к банку подводу, нужда, мол, великая.
Отвернувшись обратно к Маше, он с довольным видом опять пустился в рассуждения о том, что им надо дружить. И хоть они ему и отказали в его просьбе, но он зла на них не держит, понимая их собственный интерес.
— Всё-таки, Маша, ты меня провела, — довольно улыбаясь, шутливо погрозил он пальцем Маше. — Я то рассчитывал на большее, а вы мне просто золотом отдала. Нет, оно конечно, хорошо. В городе нынче с ним большая нужда возникла в связи с этой блокадой, но, — покрутил он пальцами возле головы. — Надо быть мягче, баронесса, мягче, — с довольным видом промурлыкал он.