— Бли-и-ин, — тихо протянула Маша. — Убила бы тварей.
Глава 8 Возвращение с проверки филиалов
Появление поздно вечером на опушке леса возле западных ворот небольшого обоза, всего лишь из четырёх небольших, но тяжелогружёных подвод, влекомых лишь по паре изнурённых, едва переставляющих ноги лошадушек, сразу не привлекло ничьего внимания.
Воротная стража за последние месяцы настолько привыкла к тому, что с той стороны, с юга, по дороге, идущей со стороны перевала на Камень, последнее время появляются лишь огромные, многочисленные караваны, что на это показавшееся на кромке леса убожество, поначалу внимания не обратила.
Лишь когда небольшой обоз подобрался поближе, главным воротным, дежурившим в вечернюю смену Сысоем Мшастым, на первой подводе был признан знакомый силуэт. И то, лишь когда первая подвода практически уже вкатилась под своды надвратной башни.
— Степан? Степан Берлога? Ты что ль? — чуть прищурясь, словно борясь с обуревавшими его сомнениями, старший воротный твёрдой рукой завернул первую телегу в смотровой закуток сразу за первыми въездными вратами, где обычно проходил досмотр въезжавших в город чужих обозов. Мощная деревянная решётка за его спиной наглухо перекрывала вторые, внутренние врата.
— Что-то, Сысой, ты старых знакомцев не признаёшь, — без тени ухмылки, хмуро бросил сидящий на первой телеге мужик. — Или что, у нас в городе порядки поменялись, что ты меня на досмотровую площадку сразу загоняешь.
— Порядки у нас старые, да вот ты какой-то не такой, новый, — недовольно буркнул Сысой.
Упоминание о новых порядках сразу расстроило воротного. Последнее время в старых порядках стало слишком много нового. И…, долг службы обязывал его досмотреть всех въезжающий поздно вечером в город. Всех, не смотря на знакомство. Тем более что и солнце уже скрылось за верхушками деревьев. Так что, если он не хотел иметь неприятностей с Городским Советом, досмотреть новоприбывших он был обязан, нравится это кому-либо или нет. В противном случае время его работы на этой сытной, спокойной должности исчислялось бы даже не днями, а минутами.
После мятежа никто больше по поводу охраны ворот не шутил. У всех ещё свежи были в памяти последние страшные события.
— Что везём? — хмуро поинтересовался он.
Чувствуя себя немного виноватым, что приходится досматривать своих, Сысой себя чувствовал неловко. И ладно бы просто своих, а то ведь хороших знакомцев, с которыми и росли то на одной улице.
Однако, сразу после мятежа пленных амазонок, порядки для въезжающих в город построжали, и делать исключения, даже для друга своего детства, он не мог.
— Четыре трупа и несколько пудов бумаги, — хмуро бросил Степан. — Трупы тоже будешь проверять? — угрюмо поинтересовался он. — Могу рогожку откинуть.
Подошедшие воротные стражники сразу насторожились.
— Откидывай. Будем проверять не везёшь ли заразу какую, — хмуро бросил Сысой. Настроение его ещё больше испортилось.
Может это у тебя что, шутка такая, — глухо проворчал Сысой. — Ты вообще то говори, да не заговаривайся. У нас последние дни не до таких шуток. У нас и самих трупов полно давеча было.
— Какие уж шутки, — тихо отозвался Степан. — Демьян Краснов, Игнат Дерюжный, Сила Трубный и Опанас Мотня. Все там, на последней телеге льдом засыпанные лежат. С самого перевала везём, чтоб дома похоронить.
— Где это вас? — насторожился воротный.
— Перед перевалом, — казалось хмурый Степан, ещё больше стал мрачным. — Рядом с таможней на засаду нарвались.
Все западные баронства прошли нормально и нигде ничего. А тут перед самым домом и такое. Как ждали! — нервный тик исказил суровое, хмурое лицо возчика. — Как рыцари из охраны перевала не искали кто на нас напал — никого. Словно под землю провалились.
— Да, — непонятно как-то посмотрел на него воротный. — Не везёт что-то вашему банку.
— Что?
— Ничего.
Подойдя к последней телеге, он приподнял край большой, неряшливой овчины, прикрывающей какую-то кучу под ней.
— Да, — мрачно проворчал воротный. — Не везёт вам что-то.
А в остальных, говоришь, бумаги?
Воротный сделал попытку заглянуть под канаты, стягивающие брезентовый верх другой телеги.
— Не балуй! — грубо осадил его Степан. В руке его внезапно появился взведённый арбалет, двойными, короткими дугами смотрящий прямо в брюхо воротного.
Сказано, не балуй, — тихо, сквозь зубы процедил он.
— Да-а? — настороженно прищурился воротный. Взведённого арбалета он словно не видел. — А что будет? Арбалетом грозишь? Другу детства?