— Друг, не друг, а сказано — не балуй! — негромко, едва разжимая губы проговорил Степан. — Мне сейчас не до друзей и не до досмотров. Так что подымай вторую решётку и пропускай нас.
Оглянувшись, воротный заметил, что находится под прицелом ещё минимум трёх сдвоенных арбалетов. Ещё трое других арбалетчиков настороженно целили на выглядывающих из прорезей бойниц оставшихся на стрельбище стражников. По тому, как те распределились по смотровой площадке, было видно, что охранники знают, что делают и даже если дойдёт до стычки, то… Под ложечной у воротного вдруг что-то нехорошо ёкнуло. Лица у всех возчиков были какие-то мёртвые, без улыбки.
— Бешеные вы все, — тихо проговорил старший воротный. — Что Машка ваша, банкирша бешеная, что охранников себе в банк набрала, таких же. Как есть, все вы бешеные.
Ты свои коромысла то убери, а то мы тоже достать можем, — недовольно проворчал воротный. — Тут у нас за время вашего отсутствия тоже много всякого произошло, так, что особо-то на свои стрелялки не надейтесь.
— Мы не надеемся, — нейтральным, безразличным тоном проговорил Степан. — Мы просто предупреждаем, что никто, никогда, ни при каких условиях под этот брезент, не заглянет.
— А если я о-очень попрошу, — подпустив угрозы в голос, попробовал надавить на него Сысой.
— Тогда твоя жена Марфа станет твоей вдовой Марфой, — тихо проговорил Степан, глядя ему прямо в глаза. — И многие семьи сегодня осиротеют. А мы всё равно проедем.
Взгляд воротного остановился на стеклянной броне, едва заметно выглядывающей из-под какой-то хламиды, во что были одеты возчики. В голове стражника что-то явственно щёлкнуло и пронеслось понимание, что стоимость такой брони намного больше того, что он может заработать на этих воротах за всё время своей службы. И если такая дорогая бронь прикрыта таким грязным, рваным тряпьём, то это не просто так.
— "Это жу-жу, неспроста", — вспомнилась ему слышанная как-то от землян непонятная фраза. Похоже, она была, как раз для такого случая.
Бешеные. Все вы бешеные, — с сожалением констатировал воротный страж, сдавая назад и раздвигая губы в демонстративно вежливой улыбке. Глаза его заледенели. — И как Машка только таких находит? Откуда? — с сожалением покачал он головой.
Ладно, — воротный постарался, не делая резких движений, вальяжно махнуть рукой, разрешая проезд. Получалось плохо. Нацеленные в живот арбалеты не способствовали свободной координации движений. — Ладно, — неохотно повторил он. — Чай свои, пропущу без досмотра.
Но в Совет донос напишу, — погрозил он в след, медленно тронувшейся с места подводы. Глядя на медленно проходящий мимо обоз, презрительно проворчал:
— И где только таких кляч набрали, — всё же не удержался он от шпильки, пропуская мимо себя последнюю телегу. — Сидор ваш мог бы вам и получше лошадушек выделить, а то и купили бы, чай не бедные. Не то, что мы, сирые.
— Побили на перевале, — донёсся до него голос возчика с последней подводы. — А этих рыцари дали, в счёт возмещения убытков и за недогляд на их территории.
— Во как, — уже много тише проговорил Сысой, провожая настороженным взглядом последнюю телегу, свернувшую на улочку, ведущую в южную часть города.
Колька! — негромко крикнул он в тёмный проём калитки воротной башни. — Колька! — повысил он голос.
— Здесь я, — донёсся голос из-за спины.
— Руки в ноги и бегом до Головы, — не поворачиваясь, негромко проговорил воротный. — Скажешь, что пришёл банковский обоз с перевала. Вернулись те, кого Машка-банкирша отправляла ещё по весне на лодьях куда-то в Западные баронства на какую-то там ревизию. Скажешь, что вернулось хорошо, если треть от прежнего числа. Привезли четыре трупа и какие-то бумаги. Среди мёртвых на последней телеге лежал Опанас Мотня, того что Машка отправила тогда за главного.
Ну, — задумался он на миг, — этого пока хватит. Остальное я сам, при встрече доскажу.
Никогда Маша не думала что придётся срываться ночью из дома и нестись в город сломя голову, по ночной дороге, не жалея ни лошадей, ни своей шеи. Но вести, принесённые дежурным егерем от Изабеллы, вырвали их с Корнеем из Берлога и погнали не дожидаясь рассвета в город.
Бела писала, что вечером прибыл обоз с банковскими бумагами из западных филиалов банка и её незамедлительное присутствие на месте обязательно.
Ничего больше в письме от неё не было, но сам тон письма недвусмысленно извещал ее, что там что-то произошло, что-то такое, ради чего надо срываться и нестись посреди ночи в город.