— Тогда понятно, почему она вернулась, — заметила Маша и на вопросительный взгляд баронессы добавила:
— За картой пещер, конечно, — мрачно пояснила она. — В пещере у девчонок есть карты всего подземного комплекса, а то, что они взяли, или, что вернее, перерисовали из пещеры, утонуло вместе с той, что утопла вместе с лошадьми.
— Или они, таким образом, постарались нас отвлечь, чтобы дать время первой наверняка скрыться, — угрюмо заметила баронесса. — Пока тела не найдено, будем так и считать, — отрезала она.
— Где ты в этом болоте наёдёшь то тело, — мрачно буркнула Маша. — Это тебе не озеро, чтобы сетями попытаться выловить утопленника.
— Значит, ушла, — холодно отрезала баронесса. — Я много чего слышала о подобных наёмниках, ещё там у себя в баронстве, — резко кивнула она в сторону. — Так вот, они никогда не срываются. Ни с гати, как бы быстро ни мчались лошади, ни с крыши, какая бы она скользкая ни была, ни откуда бы то ни было вообще. Она ушла, и прими этот факт, как данность.
— Уже ночь на дворе, — обратилась баронесса к десятнику. — Организуйте охрану карт и пошлите группу вдогонку, поискать следы. Может, хоть какие-то метки остались на выходе из болота. Тогда завтра с утра можно будет продолжить поиски.
— И ещё, — задумчиво проговорила она. — Пошлите пятёрку, поопытней в город. Если последняя амазонка где-то поблизости и перекрыла дорогу, то хоть один из них, может быть и дойдёт. Надо срочно предупредить городские власти. А нет, так это её хоть ненадолго, да задержит. Может, они хотя бы ранят её, а это уже хорошо.
Ящер, бросив внимательный взгляд на баронессу, с задумчивым видом осматривающей место побоища, мгновенно подхватился и бросился выполнять отданный небрежным, рассеянным голосом приказ.
— А ты оказывается умеешь построить подчинённых, — усмехнулась Маша, оценив произведённые ящером телодвижения. — Я смотрю, у тебя не забалуешь.
— Что? — рассеянно спросила баронесса, думая о чём-то своём. — Не обращай внимания, — отмахнулась она. — Особое время, особые условия. Необходимость диктует.
— Какая такая необходимость? — встревожилась Маша. — Если ты про ту сбежавшую амазонку, то это ерунда. Никуда она не уйдёт, даже если жива осталась. В нашем лесу её или корнеевские егеря, или медведи, обязательно догонят.
— Жива, — задумчиво протянула Изабелла. — Эта то, жива. Эту, может, и догонят, — хмыкнула баронесса, глядя на Машу каким-то рассеянным, задумчивым взглядом, — а вот с другими, что прикажете делать?
— Другими? Какими такими другими? — вопросительно глянула на неё Маша. — Так ты полагаешь, что есть ещё и другие?
— А куда, по-твоему, каждую ночь шлялись эти девицы? — насмешливо прищурив глаза, холодно поинтересовалась баронесса. Тупизм и явня глупость этой банкирши начинал её серьёзно раздражать. — Или ты уже забыла жалобы Силантия Воротного на то, что ему спать не дают?
— Опана! — ошарашенно прошептала Маша. — А про Силантия то я и не подумала. Похоже, ты права, и другие всё-таки есть, а значит, у нас большие проблемы. Хотелось бы знать, что это за дерьмо, куда мы со сего маху вляпались?
— Собирай ка, Маша, своих, завтра же, — тяжело вздохнула баронесса, — а то, боюсь, скоро станет некого собирать, если всё то, что тут происходит, это то, что я думаю.
Сегодня мы уж никуда не поедем, придётся ночевать в пещере. Соваться в ночной лес, имея вполне реальную возможность нарваться на болт из украденного беглянкой арбалета, глупость несусветная. Будем ночевать здесь, а завтра с утра отправимся в город.
Утро после бессонной, наполенной тревогой ночи, с потоянной угрозой нового нападения начиналось не самым лучшим образом. Не выспавшиеся, раздражённые люди с ящерами косо посматривали друг на друга, словно ожидая друг от друга ещё какой-нибудь пакости. Тем не менее в долине задерживаться не стали и как только небо над лесом чуть посветлело, коляска Маши с Изабеллой, окружённая плотным кольцом настороженных ящеров, настороженно всматривающихся в близко подходящие прямо к дороге кусты не облетевшего ещё до конца орешника, двинулась в город.
До самого города всё было спокойно и лишь на подъезде к городским воротам ещё издали было заметно что там что-то происходило. Возле ворот и сразу за ними толпился какой-то незнакомый люд, которого там никогда раньше в это время не было. Возле покосившейся от времени старой будки воротного сторожа, сразу за ними, стоял сам начальник местной городской стражи господин Боровец, раздражённо переминавшийся с ноги на ногу и сердито посматривающий по сторонам. Судя по злому, мятому лицу его, он словно бы не знал в кого надо было бы сейчас вцепиться и на ком сорвать свою злость.