Волшебница поджала губы и стала серьёзной.
— Не знаю. Похоже на «пожиратель пламени», но чары другие. К тому же это сделано не магистратом. Чары исполнены совсем в другой школе. И очень похоже на «Белый круг».
Лукреция потёрла переносицу.
— Я могу придумать лишнего, но получается такая картина. Королева при смерти. За трон начинают грызню две герцогини. Одну поддерживает магистрат, другую — круг. Таркос — важный источник продовольствия для армий. Зерно, масло, молоко, мясо. Но баронесса да Таркос поддерживает вольный Галлипос и магистрат. У неё там налаженные продажи и проверенные покупательницы. И тут кто-то решает напугать баронессу, а если за этим стоит круг, то пугать будут магией.
Я улыбнулся.
— А при чём тут мы?
— А при том, что если магистрат знает, что вы тоже чуете магию, то и круг тоже может об этом узнать. А если ты или я почуем чужие чары, то станем свидетелями, и магистрат легко обвинит своих соперниц во вмешательстве в свои интересы. В открытую колдовские гильдии драться не будут, невыгодно. А вот стоять за спинами амбициозных сук с герцогскими коронами на головах и кричать обвинения в королевском совете — другое дело.
— Логично, — пожал я плечами и вздохнул, а потом перепрыгнул большую коровью лепёшку. Не хватало ещё новенькими обутками в дерьмо вляпаться. А дорога ими заминирована весьма обильно. — А когда ты догадалась?
— Когда рыжая начала зачарованной вещью размахивать. Я испугалась сильно. Круг ведь не слабее магистрата.
Я улыбнулся. Две фирмы по изготовлению магии решили потягаться за рынок сбыта на фоне политической возни. Как это всё знакомо. Аж на душе теплее стало. Ведь нет ничего хуже неизвестности.
— Орден, — тихо произнесла Катарина, и подняла над головой зелёную печатную плату, глядя на неё, как на дорогую заморскую безделицу. Я разобрал прибор, надеясь, что можно починить. Но увы, копьё пробило и чип, и саму плату. Собирать уже не было смысла.
— Орден не будет вмешиваться в возню гильдий, пока они не захотят единолично захватить власть.
— Антимонопольная служба, — с улыбкой произнёс я по-русски.
— Чего? — переспросила у меня Урсула, которая делала вид, что всё это не касается. Но стоило заговорить непонятно, сразу оживилась.
— Лукреция, а тебя не будут ругать? Ты же мне про чары рассказывала много.
— А ты что-нибудь понял?
Я покачал головой.
— Вот и я не поняла. Крутила твою зелёную плашку, но так и не поняла. Даже когда ты сказал, что это магия волшебных камней и цифровые чары. Так что, думаю, не за что ругать. Ты же не маг, значит, не поймёшь никогда. Я тебя будут ругать?
— Нет, наверное. Но давай пока промолчим. Оба.
Лукреция поглядела на меня, а потом криво улыбнулась и кивнула.
Мы замолчали. Утоптанная дорога петляла между пологих холмов, склоны которых была засеяны колышущейся на лёгком ветру золотой пшеницей. Посреди полей торчали многочисленные пугала, а между пахот ютились берёзовые колки. На голубом небе клонились к очередному закату, раздвигая пушистые облака, яркая белая Шана и маленький оранжевый Сол — небесная пара. Влюблённые боги дарили тепло, а игривый южный ветер, шевелил перо на моём берете и колыхал полы моего испачканного плаща. Он как шаловливый юнец бегал по полю, беззаботно играя с людьми, травами и листвой.
Тянущие обоз бычки часто мычали, и это мычание смешивалось с голосами погонщиц и купеческих помощниц, создавая ощущение обыденности и спокойствия. Позади остались неурядицы, нечисть и разбойницы. Остались вместе с прежним мной. Гипнорежим постепенно сошёл на нет, обнажив меня настоящего, впрочем, не сильно отличающегося от того олуха, роль которого я должен играть.
Почему-то всплыл в памяти инфант Лага Роха. «Нашёл ли ты себя?»
Я поглядел на Катарину, Лукрецию, Урсулу и прибившуюся к нам немую Марту. Раньше я был никем. А сейчас я эльф в сказочной стране, преодолеваю настоящие трудности вместе с рыцаршами и волшебницами. Нет, это не гарем, как в аниме. И не феминизм в толерантных кино. Просто мир такой. А они — боевые подруги. Спутницы в странствии. Которым можно доверить спину. С которыми готов поделиться последней краюхой хлеба, и не только.
Мечтал о сильной, независимой и интересной женщине — вот они. Каждая со своими тараканами в голове, но все они мои. Моё собственное небольшое бабье царство.
Я поднял глаза, увидев крыши большого посёлка, посередине которого возвышался небольшой замок, и ветер трепал тонкие стяги на шпилях сторожевых башен. В голове обоза раздался громкий возглас одной из погонщиц: «Таркос!»