— Если ты ко мне, то садись ко мне в коляску, в дороге поговорим, — вместо приветствия, затащила та Галку в свой возок. — Рассказывай, — сразу взяла быка за рога баронесса. — Первым делом, как идут дела с подготовкой автопробега, а потом сразу вываливай свои нужды. А то, извини, лясы точить у меня времени нет. Сейчас надо к Марку, потом на литейный, потом в механические мастерские, потом на пороховой, потом в фанерный цех заглянуть. А потом опять сюда на озёра к монитору с баржами.
Знаешь, Галка, никогда не думала, что материальная заинтересованность может так двигать дело, — довольно ухмыльнулась она. — Стоило подкинуть мастерам интересную идею и пообещать двойную оплату ежедневной переработки, так у них словно второе дыхание открылось. Работают по двадцать часов в сутки. Даже обедают на рабочем месте. Непонятно когда и спят.
Не поверишь, как здорово дело пошло, — весело рассмеялась Изабелла. — А до того постоянно что-то не так всё было. То одно, то другое, то третье. Теперь проблем нет. Теперь приходится уже самой мастеров с верфей выгонять, чтобы хоть поспали.
Зато у нас теперь точно будет второй артиллерийский монитор. И две самоходные баржи, водоизмещением каждая эдак раза в два поболе, чем самая крупная речная лодья.
— Представляешь! Две самоходные баржи и монитор. Чистой грузоподъёмности каждая по двести тонн!
— Это что-то, типа большой десантной лодьи амазонок?
— Ну, не совсем, но близко. Длина — двадцать восемь метров, ширина — шесть, осадка — два. И то, только под полной загрузкой. И на каждую по два дизельных движка. Чудо!
— А зачем?
— Э, — запнулась Белла, непонимающе глядя на Галину. — Не поняла вопрос, — мотнула она головой. Улыбка медленно сползла с её лица. — Что значит, зачем?
— Зачем на реке такая большая торговая баржа? Да ещё чуть ли не вдвое больше обычной речной лодьи! Зачем? Да для неё же товара нет. Да ещё целых две.
— Двести тонн груза. Это же двенадцать тысяч пудов зерна. А две — двадцать четыре!
— Да такие большие речные лодьи бывает неделями простаивают возле причалов в попытке найти фрахт. А бывает, и месяцами не могут набрать товара хотя бы на половину трюма.
Единственный период, когда они действительно востребованы — это осень, сразу после сбора урожая. Но это одна, максимум две ходки за сезон, к устью Лонгары на Устьинскую зерновую ярмарку. И всё. А в остальное время они, как правило, стоят у причала, гниют.
Не выгодно гонять вверх-вниз по реке такую здоровую дуру. Вниз полную, вверх — пустую. Экипаж судна большой, человек что-то под двадцать, а используется оно в лучшем случае пару раз в год. Поэтому у нас такие большие лодьи обычно не строят. Нерентабельно.
Семь, десять метров длиной, три шириной. И этого обычно достаточно для занятости на весь период навигации.
А если надо разово перевезти очень большой груз, то обычно строят простейший дощаник, который в низовьях Лонгары просто разбирают на доски и продают, или, не разбирая продают на дрова.
Или что, у нас намечается большой десант? — ехидно поинтересовалась Галка. — Уж не в поход ли на Торфяное Плато собралась, Изабелла Юрьевна, над которым у нас в городе кто только не смеётся?
А для моря такое судно тоже мало пригодно. Для тех мест оно мало. Там большие объёмы перевозок и для моря судно грузоподъёмностью в двести тонн мало. На море совершенно другой тип судов ходит. Более приспособленный.
— Плавает, — машинально поправила Галку Белла.
— Ходит, — улыбнувшись, поправила Галка Изабеллу. — И не вздумайте в присутствии речников нечто подобное ляпнуть, сразу уважать перестанут.
— Да, плевать мне на их уважение, — машинально откликнулась Белла, что-то лихорадочно обдумывая. — Так, это что, выходит правда?
— Что именно?
— Ну, то, что ты только что сказала. Про простой больших судов?
— А врать то мне зачем? — удивилась Галка. — Вы у кого угодно спросите, вам каждый ответит.
Я вам даже больше скажу. Такая большая баржа сразу привлечёт к вам повышенное внимание пиратов. Поверьте, такое большое судно в покое точно не оставят. Точно вам говорю. Это для них вроде как лакомый кусок. Словно варенье для ос.
— Или кое-что другое для мух, — мрачно буркнула Белла.
— Ну, я бы так не сказала, но, по смыслу очень близко.
— Угу, теперь многое становится понятным.
— Что?
— Реакция мастеров на моё требование увеличить длину и ширину корпуса строящихся новых барж, их энтузиазм и горение на работе. Рубят бабки, пока хозяйка в сознание не пришла.