— Что? Какое судно?
— Судно подскока! Нечто вроде как аэродром подскока для самолётов. Ну, или если хочешь, что-то типа авианосца. Точнее, дирижабленосца, — поправился он. — ДН-1, назовём его так.
Здесь дирижабль разбираем и в сложенном виде, упакованным на лодье, на том самом судне подскока, спускаемся по Лонгаре к устью. Там, кажется по Западному или Малому Стрыю подымаемся вверх по течению. В Волоке Стрыйском, волоком перетягиваем его в бассейн реки, что течёт мимо стольного княжеского города, забыл, как она называется.
— Северный Стрый, — негромко, задумчиво проговорила Белла.
— Пусть так, — отмахнулся раздражённо профессор. — За пару вёрст до столицы, в тихом уютном затоне собираем твой дерибабель. Один, два, как у ребят получится. Но лучше оба и на расстоянии, не более сотни вёрст от столицы, так мне спокойнее будет. А вот там уже! На месте! Ты гордо пролетаешь над головой этой сучки, ставя её на место.
Сто, двести вёрст до столицы — это ерунда на старых моторах, ничего не случится. А все будут думать, что ты пролетела несколько тысяч вёрст по безлюдным местам. И никто ничего не докажет. Потому как за руку не схватили. Потому как не живёт никто по вероятному маршруту твоего полёта. Пустошь там.
— Ничего не выйдет, — хмуро буркнул Кондрат. — Если ты рассчитываешь на монитор, как на судно прикрытия, то волоком его по земле не протянешь. Здоров зело, — с задумчивым видом перебил профессора Корней — Я те верховья хорошо знаю, как и глубины в них. Шлюзов там нет, а волоком лишь малые речные лодьи таскать можно. А тот монитор, что строится нами для себя — у-у-у, тяжёл будет. Особливо в сборе.
Пока тянули один лишь пустой корпус Куницыного монитора в Южный залив, и то вспотели все. А там — вообще земли чужие. Что там и как — не известно. Слишком много неизвестных величин.
Или же очень много бурлаков привлекать придётся. А тогда про скрытность можно и не мечтать. Ещё понадобятся специальные тележки, которые придётся захватить из дому, которых тоже, кстати, нет. Или вообще отказаться от идеи подлёта за сто вёрст и увеличить подлётное расстояние. Тем более что и таможенный мыт княжества находится гораздо выше по реке, чем твои пресловутые сто вёрст. А таможня — это уже чужие глаза.
Поэтому стартуем из верховий, где-нибудь из укромного местечка рядом от того же волока. Есть там пара, другая интересных мест. Закрытые старицы, в лесу, места глухие. Проверить только надо, сколько оттуда вёрст до столицы, чтоб наверняка.
Если мне не изменяет память, там вёрст восемьсот всего. А у нас до Тупика — шестьсот. Вот тебе практически такой же по протяжённости маршрут, на котором можно и потренироваться.
— Пусть так, — задумчиво покосился на него профессор. — Пусть. Главное. Мы в шоколаде, княжна в дерьме!
Потом, по окончании свадьбы, гордо улетаешь обратно, в любую сторону, говоря всем, что летишь за три тысячи вёрст, или четыре, или пять-шесть, но в Старый ключ. Для всех ты улетаешь на многие тыщи вёрст, а сама за ближайшим пригорком приземляешься и спокойно размонтируешь свой аппарат. Грузим на лодью, и без шума, без гама, без пыли, не привлекая стороннего внимания, спокойно возвращаешься домой.
— И в таком раскладе тайная стоянка где-нибудь в укромном месте Западного Стрыя даже предпочтительней. Места там безлюдные, никто ничего не заметит. А сто вёрст от столицы, как ни крути, места довольно населённые.
Так что, тут ты Корней, безусловно прав. Этот вариант и будем разрабатывать.
— А если возьмём в сопровождение этот свой монитор с пушками, то и в полной безопасности вернёмся, — поддакнул Корней. — А ещё я б на тот дирижабль и пару пулемётиков бы поставил, до кучи. А если и мортирку нашу пневматическую приспособить…, — мечтательно поднял он глаза к потолку.
— А тут ты помолчи, — огрызнулся профессор. — Тебе волю дай, так у тебя скоро и три монитора будет Беллу сопровождать.
— А что, мне нравится. Три, не три, а один точно должен быть. И я на нём главный. В чёрной морской капитанской фуражке с белым кантом, и в кителе с золотыми пуговицами. Чур, я тоже в этом участвую. Ух, я по этой сучке и стрельну! — воодушевился он.
— Участвуешь, участвуешь, — покосился на него профессор. — Особенно когда к одному своему кителю и шапке, ещё и штаны оденешь, срам прикрыть. А пока за тобой, моряк в одной кепке и в кителе, будут авиабомбы. Проконтролируешь производство и испытания. И чтоб взрывались. Бомбить, конечно, мы никого не будем… но…