Полагаю, лишний десяток машин нам не помешает. Так что и с количеством рейсов мы тебе поможем. Это — не проблема. Заплатишь за свой вес — и за такие деньги летай, сколько хочешь. Хоть свои два рейса делай, хоть десять. Цену только с Корнеем ещё раз уточни. Со временем — тоже поможем. На месячишко, другой можем здесь задержаться. Есть на то у нас предварительное согласие нашего руководства. Но, насколько меня самого предупредили, все работы здесь на болотах должны быть свёрнуты не позже конца августа. Двадцатое число — крайний срок.
И ещё. Мы, лично мы, тут уже сворачиваемся. Неделя, другая и больше ждать мы не можем.
Честно тебе скажу. Нам всё здесь осточертело. И болото это, и машины, и особенно ты, Ржавка со своей латунью. Видеть тебя уже не могу. Нам на юг пора, пока там ещё тепло. Сам понимать должен, что купаться в море при температуре близкой к нулю — удовольствие сомнительное.
И как тогда быть с нашим договором? Времени у нас нет, с тобой здесь сидеть до конца лета.
— А что, заменить вас некем?
— Почему некем, — Васька бросил косой взгляд на невозмутимого молчаливого Кольку. Дождавшись едва заметного молчаливого кивка, продолжил. — Есть интересующийся народ. Можно с парнями из нашей компании поговорить. Если их серьёзно заинтересовать, время они найдут тут для вас понырять. Да и с Белой Юрьевной они договорятся сами, чтоб до середины августа по своим делам отпустила. И чтоб дирижабль дала на это время. Вывозить то кроме как на нём — не на чем.
Но вот по поводу оплаты их работ, тут уже не с нами, тут с нашими парнями из компании придётся тебе дело иметь. Ну и, надо тебе что-то серьёзное им предложить. За так, никто от своих дел отвлекаться на тебя не будет. Кому ты тут нужен со своими боеприпасами. У ребят своих интересных дел полно.
Предложение, значит, наше такое будет.
Ну а нам за наше согласие, премия. Мы подберём с мелководья весь тот хлам, что остался после вас. Те самые ваши свалки, которые никому не нужны и образовались после того как вы тут много лет разбирали машины, вытаскивали из них самое для себя на тот момент ценное, а останки бросая в воду.
Мы тут с ребятами прошлись по этому вашему подводному кладбищу и выяснили, что там есть многое, чем можно было б нам поживиться. По мелочи, но есть. И работы там не на один месяц. Плюс к тому ещё и вы нам кое-чего остались должны. Две сотни машин, к слову сказать. Так что до середины августа ребят можно привлечь. А вот дальше — извини, только по особому распоряжению руководства.
— Почему до середины августа? — насторожился Ржавка. — До октября же тепло ещё. Да и зимой работать в ваших костюмах можно.
— Извини, дорогой, у нас своих дел полно, — холодно отрезал Васька. — И у нас свои ящеры есть, которых надо бомбить. А то вы хорошо тут устроились. Мы бомбим, а вы землицу под нашим прикрытием обрабатываете. Неплохо устроились, на халяву то. Мне лично уже втык Белла Юрьевна за вас сделала. Слишком большой расход бомб на вас получается. Ящеров сюда как магнитом натягивает, всё больше и больше расход бомб на них идёт.
Так вот, когда мы уйдём, дирижабль у парней в пользовании будет только до конца августа. Дальше — извини, подвинься. А тут без него, сам понимаешь, ни вывезти чего, ни привезти. Нас тоже известили, что по земле все пути-дороги перекрыли, и здесь на острове мы фактически отрезаны. А сцепиться с легионерами, из-за куска какого-то ржавого хлама лично у меня желания нет ни малейшего. Как, впрочем, и у всех остальных.
Вы же, можете воевать хоть до посинения.
Так что, соглашайся. Или так, или никак.
— Забирайте, — не думая отмахнулся кузнец. — Наши точно уже это поднимать из воды не будут. Раз уже обратно в воду сбросили, то считайте что оно уже ничейное. Берите. Берите всё, на что глаз ляжет. А с тем что мы вам ещё должны, как-нибудь потом, в другой раз или в другом месте разберёмся. За нами не заржавеет. В конце концов, если нет времени этим летом заняться, доберёте на следующий год.
И по времени я не прочь, чтобы продлить договор. Пусть даже никого из вас тут уже и не будет к концу.
— Договорились, — согласно кивнул головой Васька. — Но, ты понял, эта свалка на мелководье — это лично нам своего рода подарок. И её уже без нас разбирать будут. Уже после того как мы отсюда уберёмся. Сидеть здесь на острове всё лето, осень и всю зиму у нас нет резона.
— Согласен-согласен, — раздражённо отмахнулся кузнец. — Решено. Если речь идёт только о свалке, то у меня претензий к вам нет. Выгребайте оттуда всё подчистую. А вот если после того пожелаете ещё что новое — это только за латунь.