— А у нас готовых кабин нет? — повернулся к нему Колька. — Гнутых?
— Что, денег много?
— Да нам же не на один ведь раз. Думаем и дальше их по Приморью гонять. Хотелось бы чтоб был посимпатичней того монстра, что ты склепал на том шерстевозе. И не на все девять, а только на три наших. Куровские обойдутся.
— Перебьёшься, — равнодушно отозвался кузнец. — Вот вернётесь, тогда подумаем. А сейчас получишь то, что успеем. Сейчас времени на ваши изыски у меня нет. Все украшательства на потом, на зиму или даже ещё дальше — на весну.
Вот тогда заплатишь, сколько скажут, если нужно ещё будет, — равнодушно пожал плечами кузнец. — А сейчас, может вам кузов крытым сделать, по подобию шерстевоза? Или ограничиться одной кабиной?
Весь, — перебил Кольку оживившийся Васька. — Кузов делай крытым. И чтобы там ровно на пятнадцать двухсотлитровых Дормидонтовых бочек кузов был рассчитан. Ровно на три тонны. Завтра мы тебе как образец подгоним одну такую, у нас есть. Вот под этот эталон всё и рассчитывай.
— А зачем бочки то укрывать? — изумилась Галка. — Или боитесь, что дождичком намочит? — расплылась она в ехидной ухмылке.
— Достаточно одной отравленной стрелы в бок или днище бочонка, чтоб всё вино пошло на выброс, — хмуро покосился на неё Васька. — Думаешь, самая умная? Думаешь, нам дадут спокойно провезти вино? Щаз! До первых кустов. По простому принципу: или мне, или никому.
— А то и ещё хуже быть может. Там всяких умников полно. Стрельнет такой дятел из духовушки отравленной стрелкой, и хорошо потом будет, если вовремя заметишь на боковине или на днище маленькое чёрное пятнышко-след от отравленной стрелки. Так отравленное вино иной раз заказчику и доставишь.
Он проверяет и тебя за одно место, хвать. Чего привёз?! Яд? Потравить хотел?
Приходилось, бывало такие жуткие неустойки платить, что волосы дыбом вставали. Да ещё раз десять извиняться потом, чтоб зла не держали. Да поминки тащить немалые. Так что лучше подстраховаться лишний раз и везти груз в крытом, защищённом со всех сторон грузовике. Чтоб не знали, что везёшь, куда везёшь, кому везёшь.
— Насчёт вина Дормидонта у нас с ним появилась другая интересная задумка, — перебил Ваську кузнец. — Думаем те стеклянные баки на четверть тонны, что вы под свой бензин планировали, установить на такой вот грузовик и приспособить под перевоз дешёвого столового вина. А бочки оставить дома под элитное вино.
— Ну-ка, ну-ка, поподробней, — оживился Колька. — Это что-то новое. У нас вроде как не было о том разговора. Бочки куда говоришь? А…
— Поподробней, это вы с Беллой Юрьевной поговорите, если интересуетесь. Это её идея, развитая Дормидонтом. А вкратце — делаем на шасси трёхтонного студебеккера не бензовоз, а виновоз. Вот от этого и пляшите.
— Ик, — растерянно икнул Васька….
— Смотреть будете?
— А что, есть на что?
— Есть. Две штуки.
— Будем, — Васька решительно мотнул головой. — Надо разобраться, что вы там задумали с виновозами. Оч-чень интересно.
А потом тебе, Галочка, просили персонально передать, чтоб больше не пряталась и прибыла в землянку для отчёта, как идут дела с подготовкой, — бросил Васька короткий взгляд на Галку. — А то нам с Колькой надоело уже каждый раз всё на свою голову принимать. Не бойся, Белла Юрьевна не страшная и за болото тебя не прибьёт, хотя, честно скажу, очень хочет. Даже Корней боится теперь в городе показаться. Мы своё уже получили, теперь очередь звиздюлей получить за тобой осталась. Так что, готовь шею и чисть уши. Тебе предстоит узнать много нового и о себе и о своих умственных способностях. Уверяю тебя, лекция будет весьма познавательная.
За последние несколько лет северная часть портового залива города, когда-то по совершенно нелепому случаю отошедшая компании землян, если как-то и изменилась, то внешне это было мало заметно. Если не считать, конечно, того, что на этом, пустынном прежде крае просторной сильно заболоченной прежде речной старицы, стало чуть-чуть посвободней от той массы мусорного топляка, прежде буквально устилавшим всю водную поверхность этой части залива. Теперь большая часть прятавшихся под водой древесных стволов была аккуратными высокими штабелями складирована на берегу, дожидаясь своего часа, когда извлечённая из воды мокрая древесина хорошенько просохнет на солнышке и будет пригодна для дальнейшей утилизации.