Слава Богу, удалось отбрехаться, — постепенно успокаиваясь, уже более спокойно проворчала Белла. — На очной ставке купцы признали, что лично мы им ничего не продавали и что с нами они даже не знакомы. Вот и пришлось Голове самому отдуваться и уже самому выплачивать купцам поминки за обман. С тех-то нищебродов чего взять, нищие. Так мерзавец всё утро не мог успокоиться и пытался и с нас хоть что-то вытребовать.
Так что прекращай заниматься благотворительностью и гони этих халявщиков отсюда поганой метлой. Иначе я сама за них примусь, и чем это закончится, ты можешь сам догадаться по моим о-очень горячим к ним чувствам.
А если кому-то действительно нужны бесплатные дрова, то пусть начинают вон оттуда чистить залив, — не поворачиваясь, Белла небрежно махнула рукой куда-то в сторону города. — От примыкающего к стене города берега нашей части залива и дальше вверх по ручью. Пусть оттуда начинают вытаскивать на берег топляк. Там и место для складирования есть в достатке, да и топляка полно. К зиме как раз подсохнет на солнышке и можно будет на дрова использовать.
А наши старые штабеля нечего трогать. Сами их к чему-либо пристроим.
Короче, хотят бесплатные дрова — пусть сами и поработают, а заодно и нам ту часть залива и русло ручья хорошенько почистят. А то у меня всё руки до того угла никак не дойдут, а давно надо было бы почистить.
И ещё. Убирай всех отсюда. Пора. Нечего тут посторонним делать. Пока мы не отплыли, нам не нужны здесь чужие глаза. Никто не должен видеть, что мы собираемся грузить в трюм.
Ну! — требовательно глянула она на смущённого Глеба. — Чего встал, не шеволишься? Шевелись!
— Что ну? Что ну? — растерянно почесал тот затылок. — Откуда ж я знал, что они жуликами окажутся. Вроде прежде за ними такого не водилось. Сказали, что увидели, что мы здесь возимся, вот и пришли, попросили помощи с дровами. Мол, денег у них нет, дрова купить, а зима на носу. Я и дал разрешение, чтоб брали гнильё всякое. Да вишь, не уследил.
— Плакаться потом будешь, а сейчас гони их отсюда, — сухо обрезала разговор Белла.
Развернувшись к берегу, Глеб перевесился через высокий борт баржи, и чуть склонившись вперёд, в полный голос заорал, махом руки подзывая к барже какого-то мужика в драной, грязной одежде, что-то копошащегося возле складированного на берегу бурта топляка.
— Потап!
— Чего?!
— Не чего, а иди сюда!
— Зачем?!
— Иди, кому сказано!
Терпеливо дождавшись, когда тот неторопливо, с ленцой подбежал к перекинутым на причал сходням, с кривой усмешкой приказал.
— Значит так, Потап. Шабаш. Заканчивайте с тем, что лежит в штабеле, а дальше, если есть ещё нужда в дровах, таскайте уже сами из воды. И можете начать во-о-он с того дальнего края, — протянул он руку в сторону далёкой отсюда крепостной стены города.
Вон там вдоль ручья и вдоль дороги места под новые штабеля вполне хватает. Туда и будете вытаскивать топляк и складировать. Там ваши дрова до зимы и просохнут. А нет, так валите нах… отсюда. На вас жалоба пришла из Совета, что вы приторговываете на сторону нашими дровами. Да ещё под видом морёного дуба купцам с низовий за большие деньги втюхиваете. У нас из-за вас чуть было проблемы не образовались. А проблемы нам не нужны.
— Ты чего Глеб, — возмутился мужик возле сходней. — Да мы… Да… Да брехня всё это!
— Ты считаешь, я лгу?
Медленно подошедшая к высокому фальшборту лодьи Изабелла только в этот момент стала заметна стоявшему на низком берегу мужику, что буквально ввергло того в ступор. Замолчав, явно не зная, что сказать, тот немного помялся с ноги на ногу и, махнув рукой, молча двинулся собирать копошащихся возле штабеля брёвен своих людей.
Судя по косому взгляду, мельком брошенному им на стоящую у борта Беллу, тот не нашёл ничего, чтобы ответить Изабелле. А может и побоялся ей врать.
— Та-а-а-к, — мрачно прокомментировал поведение старого знакомца Глеб. — Смолчал. Значит, ты была права. Вот гад.
— Обалдеть! — возмущённо хлопнула себя по бёдрам Белла. — И перед кем я тут добрых полчаса распиналась? Я, значит, по-твоему, сочинила всё это? Вот делать мне нечего, как сказки сочинять. Ну, ты, блин, даёшь, — даже растерялась она на какое-то мгновение.
— Э-эх, дурак я, дурак, — расстроенно покачал Глеб головой. — Не обижайся, Белка, забыл я. Забыл, что с профессиональными босяками нельзя дела иметь. Лето в разгаре, а они по баракам сидят, лапу сосут и ничем не заняты. Будто в городе работы нет. И как я не сообразил сразу, чем всё кончится.