— Зачем? — немного растерялся профессор. — У нас же есть свои баржи. Причём, некоторые из них — самоходные, на дизелях, получше парусных. Зачем нам какие-то лодьи?
— Затем, что у него есть настоящие мастера корабелы, а у нас их нет, — жёстко отрезала Белла. — Затем, что наши самоходные баржи прекрасно плавают по узким озёрным протокам, обдирая борта, а по озёрной глади пробираются тишком, в безветренную погоду и исключительно прижимаясь близко к берегу. Малейшее волнение на воде и команда стремится укрыться где-нибудь в камышах, в затишном месте, боясь опрокидывания.
Если у нас за прошедший год на озёрах никто не утоп, это ещё ничего не значит. Сами же матросы и капитаны ходовые качества барж оценивают как крайне низкие. Корыта, вёрткие плохо управляемые корыта, пригодные исключительно для плаваний по узким, извилистым рекам, где о серьёзном речном волнении не идёт и речи.
Стоит лишь такому судну попасть на простор Лонгары — никто не знает как они себя там поведут. Ни тот монитор, ни наши наливные баржи.
Удивительно! — придя в необычную ярость, Белла в сильнейшем раздражении грохнула чайником по чугунному навершию плиты. — Столько времени бьёмся, а воз и ныне там. Вот что значит руки кривые, а морды сухопутные. И о-о-очень активная «помощь» крайне заинтересованных товарищей. Заинтересованных в том, чтоб мы никуда не рыпались и так и сидели на берегу, не смея выбраться на просторы Великой реки.
— Осторожно ты, плиту расколешь, — всполошился профессор.
— Расколю, новую куплю, — огрызнулась Белла, тем не менее аккуратно приподняв чайник и посмотрев всё ли в порядке.
Тем не менее, мы можем предложить Кунице сплавить покупателю его спирт уже сейчас. В том что есть, — хмуро продолжила она свой монолог. — Уже с первым половодьем. А если немного напрячься и использовать уже существующие наработки и его мастеров, то, думаю, можно из нашей фанеры сделать что-нибудь более достойное, чем то убоище, что у нас по озёрам плавает.
— Ходит, — машинально поправил её профессор. — Моряки говорят — ходит, а не плавает. Плавает, как известно, нечто другое, не к столу будет сказанное.
— Я ни разу не морячка, — огрызнулась сердитая Белла. — И у меня баржа плавает, а не ходит. И если использовать вашу терминологию, профессор, то я выражаюсь абсолютно правильно!
— И Куница пойдёт на этот договор, — жёстко добавила она. — Потому как для него сейчас главное время. Время, когда он за свой спирт получит своё золото. Сейчас? За несколько месяцев до вероятного срока начала выборов? Или потом, после выборов — когда оно уже практически той нужной ему роли не сыграет.
У кого раньше окажется больше денег, тот реально и выиграет выборы, — жёстким холодным голосом, резко проговорила она. — И я думаю, выбор очевиден.
— А монитор…, — буркнула злая Белла, подняв на профессора горящий яростью взгляд, — Наш новейший самоходный дизельный монитор с новенькими дальнобойными ста миллиметровым орудиями и парочкой семидесяти шести миллиметровых по бокам, с несколькими пулемётными башенками, о котором в городе ходят самые несуразные слухи, который ещё только строится, будет призом Куницы в конце, когда всё кончится.
— Что? — растерялся профессор.
— Мы его продадим, — холодно проговорила Белла. — Потому что нам он не нужен. Мы не в силах содержать большой военный корабль, в котором только экипаж, занятый непосредственно обслуживанием корабля и не занятый производительным трудом, составляет двадцать человек. Причём двадцать — не считая обслуги, групп охраны и обеспечения, которые тоже ничего не производят, а лишь потребляют. Для нас подобная роскошь — слишком накладно. А вот для клана Куницы будет в самый раз.
Вот пусть он его у нас и купит. Сначала проверит в деле, а потом купит. А мы ему будем исправно поставлять спирт по его заказам и снаряды к его пушкам. И соляру к его двигателям. Пусть этот монитор его торговые караваны и охраняет. В низовья — спирт, вверх по реке — золото, или товары.
— Боюсь, такой подход к безопасности нашего клана многим не понравится, — похолодевшим сразу голосом проговорил профессор. — И в первую очередь твоему мужу, Сидору. Про Димона, я вообще помолчу. Он своих пушек не пожалел на это, как ты его называешь, корыто, а ты так легко собираешься расстаться с общим достоянием.
— А мы себе построим лучше, — вдруг хитро улыбнулась Белла. — Используем полученный опыт и наработки, мастеров Куницы и построим вдвое мощней и втрое лучше. А это корыто… Ведь на самом деле это действительно корыто, с какой стороны ни посмотри, пусть забирает себе. У нас должно быть самое лучшее, самое передовое, самое красивое. А по этим показателям монитор не дотягивает даже до среднего уровня.