— Напрасно. Напрасно вы нам не верите, уважаемая Галина. Этим машинам действительно нет цены, потому как они для нас совершенно бесполезны.
Мы элементарно не можем их отсюда вывезти, чтобы продать. Через перевал их не пускают. Действует запрет на обмен и торговлю оружием. Как от них к нам, так и от нас к ним. Тащить же волоком через горы, по обрывистым скалам и бурным горным рекам, по бездорожью — себе дороже. Если что и дотащишь, то с таким трудом, что потом уже и самому ничего не надо.
А по Лонгаре не сплавишь. Если и можно что-то подобное отсюда перевезти — то только привязанным на палубе. А это верный шанс для ареста судна Речной Стражей амазонок. Предъявят претензию, что это у них украли и отберут. Словно места для сбора инопланетного материала существуют исключительно у них на Правом берегу.
— А это не так? — саркастически поинтересовалась Галка.
— Поверьте, Галина, это не так. Подобных мест и у нас на Левобережье полно, — качнул головой Дутов. — Пусть не таких злачных и добычливых, как на противоположном берегу, но они есть. Только вот блокада на реке и на суше не позволяет эффективно использовать их. Достать можно, продать ничего нельзя. Если только не контрабандой и то, сущую мелочь.
Но и на этом поприще существуют большие проблемы. Трофейщики! Никому не надо разрушение их монополии.
Поэтому, берите, не думая наш подарок, и поверьте, это не попытка подкупа.
— «Ну да, а то я такая глупая-глупая, наивная-наивная, и не вижу, что тут происходит», — мрачно подумала Галя.
Я попробую, — тихо проговорила Галя.
— Не надо пробовать, — резко оборвал её Дутов. — Сделайте. Договоритесь с баронессой. Любым способом уговорите её. И тогда два процента от сделки ваши.
Вам же нужны патроны к пулемёту и снаряды к пушке. Потрудитесь немного и они вам бесплатно достанутся. А в вашем, не шибко богатом положении, это уже хлеб.
— Если я договорюсь, — вдруг заледенела взглядом Галка. — Двумя процентами вы не обойдётесь. И уж тем более не разовой выплатой. Десять процентов. Подумайте и вы над этим.
— Договоритесь, больших проблем в вашей просьбе я не вижу, можем потом и вернуться к этому обсуждению, — изобразил в ответ холодную улыбку и мастер. — Но это исключительно в том случае, если Вы действительно договоритесь, — подчеркнул он.
Более того, могу уже сейчас обещать вам в подарок ещё десяток таких же броневиков, что и стоящие сейчас здесь под окнами. Полностью восстановленными и готовыми хоть на следующий день отправиться в этот ваш южный поход.
Значит, будем считать, что договорились, — даже не спросил, а просто констатировал Дутов.
— Хорошо, будем так считать. Как и то, что с моей стороны это была не просьба, а обязательное к исполнению требование. Без МОИХ процентов, ВАШЕГО разговора с баронессой не будет.
Надеюсь, это понятно.
Дождавшись молчаливого кивка, поднялась.
— У тебя ко мне есть вопросы? — повернулась она к Кондрату. — Нет. Хорошо. Фанеру тогда сам сгрузишь, куда тебе удобней. Лошадей и телеги я пока у тебя оставлю. И…, — запнулась она, — я пошла, попробую переговорить с нашей общей знакомой. Глядишь, что и получится.
Но ничего не обещаю.
— Не обещайте, сделайте, — холодным тоном прервал её Дутов. — И ваши проценты у вас в кармане, как и машины. Делайте, Галя, делайте. А за нами не заржавеет.
— В конце концов, у нас ведь есть не только эти броневики, но и многое ещё другое, такое же для вас интересное. Поверьте, вам понравится.
Молча кивнув в ответ, Галина быстро вышла из комнаты.
Полуденное солнце заливало рабочий кабинет Кондрата Стальнова ярким слепящим светом, а на душе собравшихся в этой комнате людей царила самая настоящая тёмная ночь.
Мастер Дутов стоял у выходящего во внутренний двор окна и с мрачным видом наблюдал как работники Кондрата сноровисто разгружавшими телегу с фанерой. Сидящий на скамейке возле широко распахнутых дверей амбара муж Галины Андрюха Буян, каждый раз, когда мимо него проносили чёрные листы, старательно что-то чиркал в лежащем у него на коленях толстом блокноте, изредка бросая косые взгляды на окна хозяйского дома.
— Дожили, — Мастер Дутов, тяжело опёршись левой рукой на оконный наличник, мрачно наблюдал за деловой суетой двора. — Чтобы элементарно выжить и не разориться, приходится обращаться за помощью к какой-то сопливой девчонке.
— У этой девчонке, единственной из доступных нам людей, есть прямой доступ к уху баронессы. Пусть не такой как нам бы хотелось, но иного у нас нет.