Не пойдут мужики за Колчака… и парней не поведут… Иди… присоединяйся к тем, которые за новую власть… Правду сказывает дед: наша эта власть… мужичья… За нее и держись… Вот… все… иди ужо… не мешкай…
Павлушка повалился в ноги бабушке. Когда поднялся и стал целовать ее, почувствовал, что трясутся у нее от волнения руки, трясется седая голова, трясется все ее старое тело, а слез нет.
Дед Степан суетливо толкался по горнице, собирая разбросанное по полу тряпье, и приговаривал:
— Вот… вот… правильно… Все правильно сказывает бабушка. За мужиков надо… смотри ужо… за мужиков… за рабочих которые…
Демьян сопел, стоя посреди комнаты с образком в руках. А Марья всхлипывала и сморкалась в подол передника. Павлушка проворно одевался.
После первых петухов осторожно вышел Павлушка из избы во двор и, сопровождаемый матерью и бабушкой, направился двором к гумну. Там он простился с ними. Марья все еще всхлипывала и усердно крестила его. Бабка Настасья тихонько потянула сноху от внука.
— Ладно уж… не трави себя… и парня…
Небо в эту ночь было облачное. Слегка падал пушистый снежок. Кое-где на задних дворах слышны были похрустывающие шаги людей.
Бабка Настасья стояла вместе со снохой, провожая взглядом уходящего во тьму Павлушку.
А Павлушка быстро шагал мимо гумен, овинов и черных бань, направляясь к концу села, к лесу, в котором поджидали его деревенские ребята, также убегающие от колчаковской мобилизации.
Вдруг недалеко от леса, против плетней Афони-пастуха, во тьме выросла и перегородила дорогу Павлушке женская фигура, укутанная шалью; в руках женщина держала ружье. Павлушка вздрогнул и остановился.
К нему подошла Параська и, подавая ружье, быстро зашептала:
— Вот, Павлуша… возьми…
Павлушка растерялся.
— Постой… что это?
Параська шептала пересохшими губами:
— Возьми… тятькино… пулей бьет…
— Да зачем оно мне?
Голос Параськи вдруг изменился, и она почти вслух сердито сказала:
— Не ломайся… бери… Знаю… ребята сказывали, куда уходите…
И вдруг Павлушка почувствовал, как горячая кровь хлынула к лицу и к голове. Одной рукой взял он ружье, другой хотел обнять Параську.
Но она толкнула его в грудь и тем же сердитым голосом сказала:
— Не тронь, Павлуша… не тронь!
Повернулась и бегом побежала к плетням своего двора.
Павлушка постоял минуты две в раздумье. Вспомнил Маринку Валежникову, сравнивая в уме обеих девок. Махнул рукой, прошептал:
— Теперь не об этом надо думать… За дело нужно браться… не маленький…
И быстро зашагал к лесу. Вскоре в белой пороше замаячила перед ним группа деревенских парней.
Глава 33
Побывал староста в волости. Приехав, рассказывал, что в городе и в волости все по-старому пошло: ждут товаров и торговли большой; верховный правитель скоро будет в Москве; там ему встречу готовят — колокол большой отливают; а помогают Колчаку все державы земли. И в городе много уже солдат иноземных.
И старый мельник Авдей опять мужикам из книг вычитывал и говорил:
— Коли отливают люди колокол для Колчака… значит, быть ему правителем и царем…
— На какое же время, Авдей Максимыч? — допытывались мужики. — Неужто новое царство наступает? Как в писании-то сказано?
Мельник рылся в книгах и с ухмылочкой отвечал:
— Сказано в писании: «Се гряду скоро, и возмездие мое со мной… чтобы воздать каждому по делам его…»
— А как же, Авдей Максимыч, сказывал ты раньше, дескать, пришел конец царству антихриста…
— Да, сказывал, — все так же посмеивался мельник, шоркая ладонью по лысине и вычитывая из библии нараспев: — «Ибо здесь ум, имеющий мудрость! И семь голов — семь гор, на которых сидит жена… и семь царей, из которых пять пали, один есть, а другой еще не пришел… А когда придет, недолго ему быти…»
И, отрываясь от книги, снова говорил:
— Так сказано, други мои, в откровении Ивана Богослова… Вот и кумекайте теперь. Павел, царь первый, пал, потом Лександра первый пал, потом Миколай первый, потом Лександра второй и третий — всего пять царей пало!.. А шестой — Миколай второй — будто есть и будто нет его… И выходит, други мои, теперь быть царем надлежит этому самому Колчаку… Ну, только все это ненадолго… А все ж таки царствовать будет… Ибо сказано в писании… — «Ожидая их обращения, ты медлил многие годы… И напоминал им духом твоим через пророков твоих… Но они не слушали!.. И ты предал их в руки иноземных народов…»