Когда Нина Сергеевна уже была в коридоре у аппарата, на кухне раздался грохот разбитого стекла, потянуло леденящей свежестью. Нина Сергеевна всплеснула руками и поспешила обратно. Окно в кухне ощерилось осколками, по которым стекали капли крови, одного стула не доставало. Нина Сергеевна перегнулась через подоконник и взглянула вниз посмотреть, во что превратились стул и внук после падения с третьего этажа: стул починке не подлежал, насчёт Лёнчика было неясно.
- Ну что за балбес! - вздохнула она и увидела, как серые бугры на руках светлеют, обретая прежний цвет и возрастную пигментацию. - Не мог воспользоваться дверью что ли?
- Да мы без претензий, Нин-Сегеен, поймите нас правильно. Надо было опросить, вот и опрашиваем. Так положено.
- Ничего, ничего, Саш, я понимаю. Работа такая, куда деваться.
- Мы ещё зайдём, Нин-Сегеен. Вы пока не уезжайте никуда. Ни на дачи там ни на какие.
- Какие дачи, Саш. Нету дачи у меня, всё Лёнчик пропил.
Нина Сергеевна, дрожа подбородком, промокнула платком покрасневшие глаза. Бывший ученик, а теперь капитан — или как там его — полиции Саша сочувственно вздохнул. Ох, Сашка, в своё время он с боем вырывал из её зубов четвёрки и пятёрки, и вот результат — работает на благо страны, охраняет порядок!
Она слышала, как за дверью Сашин напарник сказал: «Как эта бедная бабка жила с таким уродом. Ты её видел? Конечно, она не могла его покусать!» Уроки актёрского мастерства пошли на пользу, ведь менты не до конца поверили показаниям Лёнчика, что резаные раны на ноге — самострел в наркотической запаре, а выдранный из плеча кусок — нападение незнакомой собаки, пока он без сознания валялся под окнами. Пришли с дополнительными вопросами. По части падения из окна претензий не было — выпал и выпал, с кем не бывает.
Когда Нина Сергеевна узнала, что Лёнчик не стал её ни в чём обвинять, её сердце вновь наполнилось любовью к внуку. Ладно, хрен с ним, что не помер. Одной жить было бы скучно. Нина Сергеевна открыла косметичку с лекарствами и проверила банку с Ринатовыми таблетками — они были на месте, их было много, а ей и так недолго осталось. Она снова упрямо надеялась, что НУ УЖ ТЕПЕРЬ-ТО Лёнчик возьмется за ум, потому что глотать эти штуки было не очень приятно.
Конец