Нина Сергеевна сама доковыляла до открытых дверей. Прощаться не стала, хоть это и было невежливо с её стороны. Дома её ждала ещё одна неприятная новость: Лёнчика уволили. А ей скоро должна была прийти пенсия. Тогда Нина Сергеевна съела вторую за неделю таблетку.
Случай с Сан Санычем нигде не освещался. Нина Сергеевна напрасно просматривала новости по телевизору — ничего. Можно было подумать, что ничего и не случилось. А, может, и впрямь ничего не случилось? Может, у неё уже того? Шарики за ролики? Деменция?
Лёнчик вернулся с чьего-то дня рождения и сразу полез в холодильник, причитая, что жрать нечего. Потом, набив пузо отварной картошкой и овсянкой, пришёл, как Нина Сергеевна и ожидала, клянчить денег.
Жалостливое «Ну дай, ба! Ну чё те, жалко что ли? Ну дай, я уже завтра выхожу там в одно место» быстро превратилось в «Старая жидовка! Тебе деньги всё равно не нужны, я всё в дом покупаю! Оформлю тебя в дурку, признают недееспособной, тогда посмотрим!».
Нина Сергеевна, поняв, что сейчас он начнёт её бить, прикинула, не стоит ли откупиться частью пенсии. Лёнчик и правда тяжело переносил похмелье, и она тоже тяжело переносила его похмелье.
- Не надо тебе. Ты всё пропьёшь, - по привычке возразила она, хотя её слова на него ещё ни разу не подействовали.
- Да мля-а-а! - терпение Лёнчика закончилось. - Дай денег, я сказал! Хочешь, чтобы я по-плохому взял, что ли?
Он шагнул к Нине Сергеевне и в своей манере двумя пальцами сильно пихнул её в плечо. Больно и до слёз обидно. Что-то от этого удара вспыхнуло в груди женщины, обжигающие щупальца словно заструились по телу, прихватывая то сердце, то лёгкие. Дряблые мышцы напряглись, в голову ударила кровь.
- Ах ты сучонок, - вдруг выпалила она.
Лёнчик на миг застыл.
- Что?!
Теперь уже его кулак взвился в воздух, но Нина Сергеевна неожиданно бросилась на него, ударив в грудь головой. Лёнчик охнул и опрокинулся навзничь. Нина Сергеевна оказалась сверху и со всей дури влепила внуку пощёчину. Она думала, что это пощёчина. Ленчик завопил — по его щеке словно прошлись острые вилы, кожа разъехалась, обнажая мышцы. Из одной кровавой борозды что-то белело — скорее всего зубы.
Несмотря на окутывавший гнев, толкавший бить ещё и ещё, Нина Сергеевна от вида крови слегка очнулась и посмотрела на свою руку. Руки не было. Вместо этого она таращилась на мощную когтистую лапу, больше подходившую дракону, нежели старушке. Пока она отвлеклась, Лёнчик воспользовался моментом, крутанулся, сбросил её с себя и с воплями выбежал из комнаты. Нина Сергеевна ещё раз посмотрела на чужую руку, уходившую куда-то под рукав халата, и упала в благословенный обморок.
Полиция отпустила быстро. К тому времени, как Нину Сергеевну вызвали в отделение, её рука вернулась в нормальное состояние, поэтому все утверждения Лёнчика, что бабушка ногтями располосовала ему лицо так, что пришлось накладывать швы, никого не убедили. Менты решили, что он где-то подрался или упал на арматуру, посоветовали уважительно относится к бабуле и меньше употреблять психотропные вещества.
Нина Сергеевна слышала, как они вполголоса обсуждали похожее нападение «какого-то сумасшедшего деда» на парня в автобусе. Дед был задержан и помещён в стационар — никто так и не смог внятно объяснить, как ему удалось порвать жертву «на британский флаг», свидетелям, настаивавшим, что он превратился в человекоподобное чудовище, пригрозили жёлтыми справками, а видео с камер то ли затёрли, то ли засекретили. Менты косились на Нину Сергеевну, чуя подвох, но благодаря театральному кружку та отлично сыграла роль божьего одуванчика — у них рука не поднялась оставить её в «обезьяннике», как Аньку.
В тот вечер Лёнчик домой не вернулся. Нину Сергеевну это устраивало. Она выпила львиную дозу валокордина, а потом, подумав, закинула в себя ещё одну Ринатову таблетку. Она не хотела причинять Лёнчику боль, но он не оставил ей выбора. Хорошему ученику порой полезно ставить двойки, чтобы мотивировать его учиться лучше. Внук явно отбился от рук. Надо снова заняться его воспитанием, если он продолжит хулиганить — теперь у неё снова есть для этого силы.
- Ну как, помогают вам наши курсы? - спросил Ринат-Верник на следующем занятии. - Я вижу, некоторые начали пропускать. Думаю, это значит, что нам пора прощаться.
- Как? - воскликнула одна из старушек. - Вы нас бросаете?! Но мне так помогает ваш курс. Сноха наконец начала меня слушаться, а раньше вечно отмахивалась, словно я пустое место.