На экране позади них вспыхнули графики.
— Что за фигня вообще, — закричал Мэт, — какие муравьи? Ты с ума сошёл?
— Ну хорошо, не муравьи, а пчёлы, у них ещё более продвинутый коллективный разум!
Мэт покраснел, но сдержался.
— Да погоди ты, Мэт, — Пол встал со стула и подошёл к Вину. — Ну а есть у тебя реальные тесты и доказательства работы твоей теории? Есть же блокчейн!
— Блокчейн? Это надгробие, — он щёлкнул пальцами, и пирамида из крипто-блоков рухнула, превратившись в песок.
— Он медленный. Негибкий. Как каменные таблички в эпоху нейросетей.
Мэт скрестил руки, его взгляд скользнул по экранам, где в реальном времени транслировались курсы биткоина и эфира.
— Но он надёжен. Невозможно взломать.
— Невозможно? — Вин усмехнулся. — Блокчейн ломают не хакеры. Его душит собственная тяжесть. Каждая транзакция — это гиря на ногах. А мир бежит марафон.
Пол молчал, наблюдая, как муравьи на голограмме строят мост через пропасть.
— Ваш «роевой интеллект», — начал он наконец. — Чем он лучше?
Вин взмахнул рукой. Голограмма ожила:
— Видите эти феромоны? Это не просто метки. Это… язык. Каждый муравей оставляет сообщение: «Здесь прибыль. Здесь риск. Здесь смерть». Система учится в реальном времени. Никаких блоков. Никаких майнеров. Только поток.
На экране появилась Нью-Йоркская биржа. Толпа трейдеров кричала, жестикулировала, а над ними, невидимо, рои алгоритмов перестраивали рынок. Акции росли и падали, следуя за мерцающими тропами.
— Блокчейн — это демократия, где каждый голос весит тонну, — Вин приблизил изображение, показывая, как муравьи-агенты обходят «затор» из медленных транзакций. — А здесь… — он щёлкнул языком, — выживает не самый сильный. Самый умный.
Мэт нахмурился:
— Что будет, если кто-то захватит рой?
— Нельзя захватить ураган. — Вин рассмеялся. — Рой не имеет центра. Уничтожьте часть — остальные адаптируются. Атакуйте феромоны — они мутируют. Это не технология. Это жизнь.
Пол подошёл к голограмме. Его рука прошла сквозь стаю муравьёв, и они тут же перестроились, образуя вокруг его пальцев воронку.
— А деньги? Валюта?
— Деньги умрут. — Вин выключил свет. В темноте зажглись триллионы точек — сделки, активы, долги, плывущие в цифровом океане. — Останется энергия. Репутация. Влияние. Муравьи не таскают монеты. Они таскают ценность.
Мэт побледнел. На экране мелькнули заголовки: «Банк Англии тестирует цифровую валюту! ФРС заявляет о рисках децентрализации».
— Ты предлагаешь заменить деньги… на что? На феромоны?
— На доверие. — Вин запустил симуляцию: курсы валют рухнули, но мировая экономика не остановилась. Муравьиные цепочки связали фермера в Кении с инвестором в Осло, минуя банки, санкции, комиссии. — Деньги — это иллюзия. А я продаю реальность.
— Слушай, — сказал Пол, — а если мы добавим сюда алгоритмическую торговлю на основе больших данных, что мы получим на выходе?
— Большие данные это основа! , — Вин провёл рукой, и океан разделился на потоки. Алгоритмы-муравьи, крошечные и бесчисленные, прыгали с волны на волну, оставляя за собой светящиеся следы. — Каждый муравей пьёт из этого океана. И знает, куда плыть.
Мэт, сидевший в тени, жевал антистрессовый кубик.
— И как они не тонут?
— Они не анализируют. Они чувствуют, — Вин увеличил голограмму, показывая, как муравей вцепляется в твит о забастовке в Чили и меняет курс, не расшифровывая слова. — Зачем читать, если можно нюхать? Феромоны — это эмоции рынка. Страх, жадность, боязнь упустить большой куш…
Пол коснулся потока данных. На его пальце замерла капля — фрагмент биржевых сводок.
— Алгоритмическая торговля в вашей системе — это…
— Танец, — перебил Вин. Он щёлкнул пальцами, и муравьи построились в цепь, передавая фьючерсы как эстафетную палочку. — Они не вычисляют паттерны. Они ловят ритм. Покупают, когда феромоны густеют. Продают, когда запах слабеет.
Внезапно океан вздыбился. Волны превратились в шторм — фейковые новости, бот-атаки, панические продажи.
— Кто-то отравил феромоны. — процедил сквозь зубы Пол.
— Смотрите, — Вин не дрогнул. Муравьи начали… танцевать. Одни жертвовали собой, впитывая яд, другие вели сородичей по чистым тропам.
— Они учатся, — прошептал Пол.
— Нет. Они эволюционируют, — поправил Вин. — Завтра ядовитый паттерн станет их пищей.
Мэт встал, подойдя к голограмме. Его отражение дробилось в океане.