Между делом мы начали это еще в лифте, оба тяжело дыша. И вина за происходящее каким-то образом превратилась в раскаленную до бела необходимость сорвать каждый сантиметр одежды с его сексуального, соблазнительного тела и посмотреть, вызывают ли у него мои прикосновения дрожь. Такую же, как у меня.
Пять шагов до двери.
Все еще молча.
Она открылась.
И закрылась, щелкнув замком.
Тьма обволакивала всю квартиру, единственным источником света была луна, освещавшая залив и скользившая лучом от панорамного окна по полу.
И опять тишина.
Это не было тягостным молчанием и наводило на мысль, что это не лишь одна ночь или тест на нашу совместимость.
Это Лукас и я, следующие к тому, чего оба давно хотели, но никогда не допускали из-за неподвластных нам причин. И в этом замешаны чувства, которые никто из нас не допускал озвучивать.
Раньше.
Сердце пыталось сказать мне, что здесь были другие женщины, что он изменил моей сестре, и происходящее — тоже измена, что я не исключение, и завтра он будет с кем-нибудь еще.
Глупо, но, как и говорила, я превратилась в девушку, совершающую плохие вещи, в девушку, убежденную в своей особенности и способности изменить правила игры.
Разум среагировал на такую возможность вполне логично, напомнив о его календаре — о той, с кем он встречался прямо перед нашим поцелуем.
Теплые ладони накрыли плечи и медленно опустились к запястьям.
— Ты такая нежная.
Я откинула голову ему на грудь.
— Что происходит?
— Я перестал задаваться этим вопросом с тех пор, как ты ответила на мой поцелуй. Решил, что так лучше для собственного же здравомыслия.
— Значит, ты признаешь, что это безумие, верно?
— Верно.
Береги свое сердце, береги сердце! Не будь такой девушкой, не надо! Разум кричал, а сердце бешено колотилось.
Я повернулась в его руках.
— Я буду твоей Средой, но только на этой неделе и только сегодня. И потом, чем бы это ни было: зудом, который нужно унять, или желанием, которое нужно удовлетворить, — с этим будет покончено. Как только я выйду за дверь, мы вернемся к взаимной ненависти и ни при каких обстоятельствах не будем обсуждать произошедшее. Никогда.
Скажи «нет». Пожалуйста, скажи «нет».
Дай мне больше одного дня.
Будь другим.
Позволь изменить правила.
Вместо этого выражение лица Лукаса похолодело, и он прошептал:
— Хорошо.
Я не другая.
Собираюсь стать как остальные, отчаянно желающие его, но брошенные с восходом солнца на следующее утро.
Одна ночь.
Это же все, что мне нужно, верно? Он же не собирался и в самом деле выбрать меня, позвать замуж и стать отцом всем нашим детям.
— Ты уверена, Эвери? — он обхватил мое лицо шершавыми ладонями. — У тебя еще есть выбор. Ты можешь развернуть эту очаровательную попку и выйти отсюда… Черт, можешь даже хлопнуть дверью. Я даже позволю тебе забрать стейк.
— Ты предлагаешь мне уйти?
Он кивнул.
— Каждой девушке предлагаешь?
Еще кивок.
— И они когда-нибудь соглашались?
— Иногда.
— А что ты хочешь, чтобы я сделала?
Он помолчал.
— Знаешь, еще никто меня об этом не спрашивал.
Наверно, просто никого не волновало ничего более того, что висело у него между ног.
— Я спрашиваю. Прямо сейчас. — Я обняла его за шею. — Чего хочет Торн?
— Ты не назвала меня полным именем.
— Боже упаси, еще заважничаешь.
Его улыбка настолько ослабила меня, что пришлось опереться на него, чтобы устоять. Забавно, как все возвращается на круги своя. Он всегда был моей скалой.
Надежным.
Любящим.
А теперь?
Он обладал колоссальной властью. Лукас Торн… мог разрушить меня.
— Останься. — Легкий поцелуй коснулся нижней губы. — Хочу, чтобы ты осталась.
Глава 27
ЛУКАС
Ее действительно интересовало, что я хочу. Но она также взяла мое сердце, ударила его об дверь, для надежности потоптала и засунула обратно мне в грудь с улыбкой на лице.
Она не была похожа на других моих женщин.
Совершенно.
Но я и не хотел этого, а потому меня злило, что она сама отнесла себя к их категории, как будто планировала секс, словно была просто очередным чертовым днем недели.
А мне оставалось только заглянуть в зеркало, чтобы увидеть, кто виноват в этом.
Мне нужно всего лишь ответить ей «нет» и исправить ситуацию.
Но я всегда был эгоистом. Обманувший однажды — обманщик по жизни, верно? И только сейчас это казалось очень неправильным.
Это похоже на обман.
Но я не обманывал ее.
Я обманывал нас.
И когда мысль об обмане внезапно превратилась в нечто во множественном числе — в «нас», я понял, где заключалась ошибка, за что надо бороться изо всех сил. Поэтому решил дать ей эту ночь, решил поступить неправильно — в надежде впервые в жизни совершить правильный поступок.
Я буду держать ее в руках.
Целовать ее губы, буду причиной каждого стона и вскрика, а если она попытается уйти, я просто привяжу ее к кровати и обеспечу едой и водой до тех пор, пока она не согласится остаться со мной не только на двадцать четыре часа.
Ладно, план так себе.
Но это все, что я могу.
Из-за моего образа жизни я знал, что, если скажу ей, что она особенная, даже при желании она не сможет мне поверить, а сомнения в ее глазах ранят меня так же сильно, как ее просьба об одном дне, тогда как я хотел подарить ей неделю, год, всю жизнь.
Что-то плохое происходило со мной.
Либо в груди опухоль.
Либо мое сердце… билось.
Дьявол, знаю, что все это время оно нуждалось в коварной маленькой нахалке, чтобы сжаться вокруг нее, как только она проскользнет внутрь. Ему нужна была Эвери.
— Пойдем, — я чмокнул ее в нос. — Хочу показать тебе кое-что.
Эвери закатила глаза.
— С другими девушками это тоже срабатывало?
— Мне редко приходится это говорить, обычно они просто уводят меня за дверь и…
Эвери прикрыла мне рот ладошкой и покачала головой.
— Тебе это не поможет.
Я отодвинул ее руку и поцеловал ладонь. От прикосновения ее дыхание сбилось.
— Я пошутил.
— Слишком быстро, — выдохнула она.
Я повел ее за руку по коридору в свою спальню.
— Давай, спрашивай.
Эвери взглянула на огромную кровать, на окно, а потом снова на меня.
— Кто твой дизайнер?
— Ну же, малышка, спроси меня.
— Сколько женщин? — выпалила она. — Сколько женщин было в этой кровати?
Меня убивало то, что она закрыла глаза, словно ожидаемая цифра была настолько запредельной, что она не сможет смотреть на меня.
— Одна, — я поцеловал ее в лоб. — Хотя, в тот момент она была крайне раздраженной, пьяной, высмеивала мои блины и угрожала моей жизни.
— Похоже, она прекрасна. Можешь дать ее номер? — ухмыльнулась мне Эвери.
— Уверен, он у нее уже есть.
— Держу пари, у нее потрясные сиськи, она умеет делать лунную походку и может за десять часов съесть целый кусок сыра.
— Весь кусок? — повторил я.
— С вином, — добавила она с улыбкой и опустила глаза на кровать. — Есть причины, почему здесь не было других девушек?
— Все просто, — я пожал плечами. — Это единственное место, которое исключительно для меня.
Эвери потянулась к моей руке и сжала ее.
— Думаю, это та часть, где я говорю, что для меня большая честь, что ты делишься со мной своими элитными простынями, но меня коробит говорить «спасибо» перед сексом.
— Ожидаю услышать после, — усмехнулся я. — Или можешь просто послать меня к черту и бежать отсюда.