— Знаю.
— Хотя, думаю, я мог бы просто притормозить возле дверей больницы, пока ты выпрыгиваешь. Есть и такой вариант, — сказал я, чтобы поднять настроение. — Ты бы согласилась на это, верно?
— Ха. Я могла б просто вкатиться туда.
— Вот это настрой.
Никогда в жизни я не водил машину с такой осторожностью. Говоря о драгоценном грузе на борту и условиях, становящихся всё более дерьмовыми: снег усиливался. Больше никаких приятных, лёгких, пушистых, красивых хлопьев. В деле был лёд. Слава Богу, я не вышел из бара позже и не пропустил, как она отправилась одна. Бл*дь, одна мысль...
— Ей пока нельзя появляться, — сказала Джейн, поглаживая живот и выглядя гораздо более расслабленной. — Нелл — моя подруга по родам, и она сейчас больна.
— Это единственная проблема? Я могу принять ребёнка, не волнуйся.
— Хотела бы я на это посмотреть, — слабый намёк на улыбку озарил её красивое лицо. Осветил и ушёл, будто мы прошли под уличным фонарём. — Ты понимаешь, что в этом замешана кровь, сгустки. И младенец.
— Я ничего не имею против детей.
Джейн вдруг вздрогнула, у неё перехватило дыхание.
— Чёрт возьми.
— Твоя спина?
— Ага, — она заёрзала на сиденье, пытаясь устроиться поудобнее. — Согревающие компрессы помогали только какое-то время, но я не хотела принимать лекарства. Впрочем, это ничего не значит. Вероятно, просто мышцы шалят или что-то в этом роде. Она всё равно пока никак не появится. Я имею в виду, что она в тазовом предлежании.
Тазовое предлежание. Я нахмурился, с трудом вспоминая соответствующую информацию из книги о беременности, которую дал мне Джо. В последний раз я слышал это в старших классах школы.
— Значит, ей всё равно придётся развернуться? — спросил я. — Её голова смотрит вверх?
Джейн кивнула.
— Я собираюсь поговорить со специалистом на этой неделе.
Боже.
— Хорошо. Что ж, мы скоро приедем, и врачи вас устроят.
Она слегка кивнула, пока я молча сжал руль. Не прибавляя скорости, потому что я ни в коем случае не собирался рисковать. Во время аварии, когда Нелл потеряла ребёнка, Джо сказал, что машина появилась из ниоткуда. Ни один ублюдок не застанет меня врасплох сегодня вечером. Тем не менее было бы адским облегчением, если бы она благополучно добралась в больницу. Даже в тусклом свете её лицо оставалось бледным и напряжённым. Между тем за всей моей бравадой скрывались сжимающийся желудок и сухость во рту.
— У тебя ведь есть сумка для выживания, верно? — спросил я.
— Сумка для выживания? Ты имеешь в виду мои вещи для больницы?
Я пожал плечами.
— Ага. Они.
— Рождение ребёнка — это не конец света, — она нахмурила брови. Тем не менее намёк на улыбку остался, так что я не был полностью в дерьме. — Эрик, я полагаю, что припасы, необходимые для того, чтобы справиться с апокалипсисом, будут совсем другими.
— Не совсем, — ответил я. — Я имею в виду, что в обоих случаях тебе понадобится нижнее бельё.
— Как насчёт прокладок для беременных, а не спичек?
Моя улыбка во все зубы была способом удержать всё, что могло бы поднять настроение.
— Конечно. Но держу пари, что ты упаковала хорошее тёплое одеяло.
— Детское одеяло.
— Сойдёт.
— Мне потребуется уменьшиться примерно наполовину, чтобы оно стало мне хоть сколько-то полезным. И я не взяла с собой... — её слова резко оборвались, а на лице появилась ещё одна болезненная гримаса.
Почти на месте, чёрт возьми.
— Что ты не взяла с собой?
— Пистолет.
— Это ерунда, — сказал я. — Просто забей зомби погремушкой или чем-то в этом роде.
— Теперь речь о зомби-апокалипсисе?
— А есть ещё какие-нибудь?
Звук, который она издала, мог бы быть смехом, если бы ей не было так больно. Боже, видя её такой... Возможно, мы знали друг друга недолго, но это всё равно было отстойно. Почему мужчины не могут просто рожать детей? Конечно, это было бы проще, чем смотреть, как кто-то, кто вам небезразличен, проходит через это дерьмо.
А тишина только усугубила ситуацию.
— Значит, ты собираешься назвать её Эрикой, верно?
— Мечтай, — возразила Джейн.
— Эрик-арелла?
Ещё один из этих дрожащих смешков.
— Эрик-ина, и это моё последнее предложение.
Она просто посмотрела на меня.
— О, да ладно, — сказал я. — Красивое имя. Просто слетает с языка.
— Ты чокнутый, — пробормотала она, тяжело дыша.
Больничная вывеска осветила ночь, как маяк. Наконец-то. Я направил машину прямиком к приёмному покою, обходя скользкий ото льда поворот. Ш-ш-ш. Как только ручной тормоз был зафиксирован, я выскочил и побежал к пассажирской стороне. Она открыла дверь и начала неуклюжий процесс выхода наружу.