Пока еду на свою новую работу в другом городе, пытаюсь дозвониться отцу, но он не берет трубку. Захожу с другой стороны, включая тяжелую артиллерию.
— Мам, — начинаю ласково, как нашкодивший ребенок.
— Нет и нет, — тут же выдает мама.
— Как нет? — обалдеваю я. Чтобы мама меня не поддержала? Да такого быть не может!
Бью в раздражении по рулю своего спортивного черно-матового Порше и тут же любовно поглаживаю, моя машинка, еще неделю как не обкатанная.
— Матвей, папа сильно рассердился. Я к нему даже подходить боюсь, — начинает мама, — Ты понимаешь, сколько стоило нервов устроить тебя к Завьяловым? Ммм?
— Мам, ну нисколько не стоило, — пытаюсь подластиться к родительнице, — Посидели в своем дедовском клубе, выпили, решили. Че начинаешь, все же хорошо было! Папа улетел в свой Санкт-Петербург, я перебрался в этим богом забытую Москву. Сделал все, как вы хотели, все хорошо.
— Матвей, нет, не хорошо! Ты два года как закончил свой архитектурный и даже не собирался никуда устраиваться. И вообще, я считаю папа правильно поступил!
— Мам, ну ты чего? — возмущаюсь я, — Я работал.
— Где, ну где ты работал? В клубе у своего друга? Барменом? И сколько? Два дня? Пока вы не перепились там все и не устроили погром? Нет, Матвей и не проси. Папа так решил.
— Я не хочу сидеть в офисе и протирать штаны, это не мое, ну мам! Я вообще хочу домой в Санкт — Петербург, мне здесь не нравится.
— Так, пора взрослеть сын, я и так из-за тебя маникюр сегодня пропустила. Папа с утра так возмущался, так кричал, что пришлось его валерьянкой отпаивать. А еще…, впрочем, не важно.
— Он тебе лимит по карте грозил урезать? — догадываюсь я.
— Ой, все, — бросает мама трубку.
— Черт! — кричу на весь салон во всю глотку, а машина внезапно дергается и глохнет, — Вот только этого мне сейчас не хватало!
Накатом съезжаю на обочину, сижу, смотрю, как мимо меня проносятся тачки. Так, что делать? Эвакуатор не вызвать — нет денег, до заправки мне не доехать, да и на нее нет денег. Беру в руки телефон и листаю длинный список друзей. Значит, что мы имеем. Леха с отцом в командировке на Урале, Олег в Америку умотал на месяц, Женек, ага, Женек. Единственный друг, что сейчас должен быть в Москве. Набираю друга, слушая, что абонент не абонент.
— Да чтоб вас всех, — возмущаюсь на всю машину и вижу, как впереди меня заруливает на обочину, останавливаясь, новая модель ауди, цвета красная вишня.
Из машины показываются длинные стройные ножки в обтягивающих сапогах из кожи питона. Затем и сама хозяйка в ультракороткой юбке из такой же шкуры и белой меховой курточке. Да чтоб меня, мое спасение приехало. Растягиваю губы в своей самой обольстительной улыбке и открываю дверь, покидая салон.
— Привет, — облокачивается боком на капот своей машины красотка, раздевая и подсчитывая взглядом ценник на моей одежде, — Помощь нужна?
Ее губы пухлые, манящие, глазками хлопает с наращенными веерами, топик весь усыпан стразами, открывает загорелую грудь.
— Привет, нужна, — встаю в такой же позе, как она, обольстительно улыбаясь опираюсь на свою машину, — Бензин кончился, подбрось до города? Сами мы не местные, от помощи не откажемся.
— Вижу, — кидает взгляд на номера блондинка, замечает, что не из Москвы, — Без проблем, — призывно улыбается красотка, — Вика.
— Матвей, сражен до глубины моего свободного сердца, — отвечаю ей улыбаясь, приближаюсь к ней и прикладываюсь губами к протянутой ручке.
— Поехали, — выдыхает томно Вика, словно я уже начал ее раздевать.
— С тобой, хоть на край света, — отрываюсь от ее надушенной руки, беру из машины пиджак, телефон и портмоне, — Вези меня, моя судьба.
Глава 4
В аэропорту меня встречает Егор. Бегу к нему, не боясь навернуться на высоченных каблуках и бросив чемодан посреди дороги. Впрочем, за чемодан я не переживаю, его тут же подхватил водитель брата. Налетаю на Егора, повисая на нем, целую в обе щеки.
— Машка, — обнимает своими лапищами брат, сгребая меня в охапку и отрывая от пола. Кружит, вертит, как раньше. Я снова маленькая девочка, снова, как за каменной стеной. Егор всегда был для меня надежным плечом, стеной и, если нужно жилеткой, куда можно поплакаться.