Когда мы закончили завтракать, Макс позвонил Винсу и попросил подать машину – белый «БМВ» с кожаной обивкой. «Девушка может к этому привыкнуть», – решила я. На выезде из Лондона Винс включил «Загадочные годы» Саймона Майо по «Радио-1», и Макс громко и уверенно подпевал, хотя эти песни слышал в первый раз.
– «…Теперь, когда грузовики не ездят, тебе только хуже…»
Это было одновременно забавно и ужасно.
– «…Надеюсь, я покошу! Пока не умру!»
– Ты хотя бы знаешь слова? – спросила я с веселым отчаянием.
– Вроде нет.
– А что насчет мотива? Ты знаешь мотив?
– Пока нет. Но только представь, каким я стану к отъезду.
С Максом все превращалось в шутку. Он был совсем как самый хулиганистый мальчишка в школе, которого никогда не наказывают, потому что учителя в глубине души его обожают. Он придумал игру под названием «Угадай этот фильм». Нужно было каким-то образом намекнуть отгадывающему на наиболее яркие приметы задуманного фильма.
Он обхватил мое лицо руками и растопырил пальцы.
– Угадай этот фильм! Угадай этот фильм! – кричал он, пока я выворачивалась, чтобы вдохнуть.
– «Чужой»! – засмеялась я. – Это слишком просто. Теперь моя очередь.
Я схватила его за ботинок и подняла ногу вверх.
– Ой! Я не знаю. Я не знаю. «Крестный отец»? – предположил он.
– Не смеши меня.
– «Бегущий по лезвию бритвы»!
– Отгадывай еще! – Я так смеялась, что с трудом выговаривала слова.
– «Челюсти»!
– Ты даже не пытаешься!
– «Моя левая нога»! – наконец победно закричал он.
– Отлично!
– Так. Я выиграл очко.
Он схватил мою ногу, разул ее и поднял ступню вверх.
– Это только что было. Это «Моя левая нога», – сказала я.
– Неправильно!
– Ну, я не знаю. Даже не представляю. «Американский психопат». Я сдаюсь.
– «Тутси», – сказал Макс. – Я снова выиграл.
– Рада за тебя!
Шоссе М4 проносилось мимо, мы с Максом хихикали на заднем сиденье, как парочка подростков, а Винс время от времени неодобрительно покачивал головой. У Тонтона мы свернули с М4, и я принялась изучать дорожные атласы. На полпути к Майнхеду я попросила Винса свернуть на одну из дорог, ведущих в Эксмур.
– Я не очень хорошо знаю дорогу, – сказала я, рассматривая карту, – но, как только мы повернем на Саймонбат, все будет нормально.
Мы ехали по узким дорогам без указателей, мимо крытых соломой коттеджей и высоких живых изгородей, на которые Макс смотрел с благоговением.
– Это потрясающе, – сказал он.
– Самое лучшее еще впереди, – заметила я. – Винс, по-моему, здесь нужно повернуть налево, тогда после поворота направо мы попадем на главное шоссе.
Мы еще немного покрутились, и перед нами появилась дорога, ведущая прямо в сердце Эксмура.
– Какая красота! – сказал Макс. – Останови машину.
Он выскочил из автомобиля и начал восторженно осматриваться.
– Просто невероятно, – сказал он наконец.
Я набрала полные легкие свежего эксмурского воздуха. Солнце светило прямо на нас, голубое небо украшали редкие, словно нарисованные, белые облачка. Зелень и пурпур вереска простирались вокруг нас в бесконечность. Это было похоже на сказку.
– Мы можем дальше пойти пешком? – спросил Макс.
– Зависит от того, куда мы хотим прийти. Это огромная вересковая пустошь.
– Но на этот холм мы можем подняться?
– Можно попробовать.
– Ты пойдешь с нами, Винс?
– Нет, я тут разомну ноги. Я не люблю ходить пешком, – ответил Винс, обрадованный возможности отдохнуть от нас. – Я останусь здесь, у машины, сэр, если вы не против. Я поставлю ее немного дальше у ворот, чтобы убрать ее с дороги.
Но мы с Максом уже шли по полю. Вереск был выше колен, но мы заметили немного дальше темную полосу тропы и направились туда.
– Здесь замечательно, – сказал Макс. – Ты часто сюда приезжаешь?
– Не так часто, как хотела бы. Я бы с радостью уехала из Лондона и жила здесь, но тут нет никаких перспектив в смысле работы.
– Именно здесь я бы поселился, если бы жил в Англии, – согласился со мной Макс.
Мы шли и шли, пока не достигли вершины холма. Там мы уселись на камень и впитывали все это великолепие, гордясь тем, что догадались взобраться сюда. Мы чувствовали себя как школьники, прогуливающие уроки.
Вокруг не было ни одного человека. Только пара овец паслась вдалеке. Какая-то птица – мы дружно решили, что это ястреб, – описывала круги высоко в небе. Было так спокойно и тихо, словно мы остались на земле только вдвоем.
Настоящий рай.
– Теперь, когда мы с тобой остались наедине, – сказал Макс, – ты должна рассказать мне все секреты Натали. Правда, что она была в школе страшно некрасивой, прыщавой девицей в очках?