И только после того, как салун начал более-менее работать стабильно, я перешел к третьей стадии своего плана. Я решился взяться за порядок. Первое, о чем я объявил, это то, что мотыльки теперь под моей охраной. Нет, я не ходил и не кричал об этом, и даже не выходил на сцену салуна. Просто когда одну из работниц салуна доставили избитой и изнасилованной в больницу, я взялся за это дело.
Дождавшись, когда мотылек сможет нормально говорить, мы уточнили, кто это сделал. Все записали в протокол и направились на задержание. А насильник, надо сказать, особо не прятался. В одной из таверн соседнего района он хвастался своим подвигом.
Войдя в зал таверны, мы сразу же направились в его сторону.
– Гаро, по прозвищу Жахлый?
– Да, а ты кто, сосунок? – допив свою кружку эля, он взглянул на меня. Надо сказать, что на задержание я пошел не один.
– Антон Казанцев. Вы задержаны за изнасилование Руммы, работающей мотыльком в салуне.
– Ха! И из-за этой швали я задержан аж самим стражником? Мальчик, ты не боишься, что не выйдешь отсюда.
– Боюсь, вы неправильно меня поняли. Там снаружи пятнадцать учеников академии, плюс два из них будущие маги. Господин трактирщик, что будет, если маги начнут колдовать, вам, надеюсь, не надо объяснять? – Тот энергично замотал головой.
– Вот и отлично. А вам, господа, я бы порекомендовал хорошо подумать. Если со мной что-то случится, вам и вашим родственникам будет отказано в посещении больницы. Надеюсь, мы друг друга поняли?
Как и ожидалось, особой дружбы у них не было.
Жахлого мы привели в тюрьму при казарме стражников под удивленные взгляды жителей трущоб и самих стражников. Там я записал ему его обвинения, проверил все это на камне правды, специально выпрошенному у Лемиуса. Все записал в протокол при присутствии свидетелей, даже Румму пригласил, чтоб подтвердила. Все подшил в специальную папку и, отпустив всех, повернулся к Тарику, так как надоело слушать угрозы и проклятья.
– Скажи, Тарик, а есть ли у вас некие личности, которых женщины не интересуют?
– А тебе зачем?
– О, да вот хочу его наказать.
Жахлый сразу насторожился.
– Есть. Обычно их и держат в темнице. Да и из этих иногда балуются, женщин не хватает в казематах-то.
– Отлично, пошли.
– Вы не посмеете! Вы знаете, кто я? – завопил Жахлый. – Пришлось засунуть кляп.
Долго идти не пришлось, в одной из камер сидело трое, не сказать, что прямо мордоворотов, но крепкие на вид.
– Эй, в камере. Есть предложение, интересно?
– Говори.
– Я тут вам для развлечения одного урода привел, любит он беззащитных девочек насиловать. Проучить хочу. С меня корзина еды и вино.
– Зовут как его? Или уже ее?! Гы-ы-ы-ы.
– А какая-разница-то? Вы главное его не убейте, ему еще на рудниках работать.
Жахлый пищал и упирался как мог, но в камеру его затолкали и закрыли за ним дверь. Кляп даже не вытаскивали. Руки расковали, но он и не думал ими вытащить кляп, пытаясь хоть как-то удержаться руками за дверь.
– Не жалко? – спросил Тарик, когда мы уже вышли из тюрьмы.
– Нет. У меня на родине даже «авторитеты» не одобряют насильников. Так как у всех могут быть жены, дочки, сестры. И вот представь, если такой твою дочь или жену изнасилует? Вот и учат, как могут.
– Молодцы у вас «авторитеты».
– Везде есть умные люди.
Академия. Кабинет ректора
Дверь в кабинет буквально вышибли. И сразу в кабинет ворвался маленький ураган в лице декана целительского факультета.
– Эра Райгони, объяснитесь! – гаркнул ректор, не понимая сути мельтешения и тыканья ему под нос какой-то бумаги.
– А? Ой. Прошу простить меня за такое поведение, эр ректор, – склонила декан голову.
– Что произошло? Вы сами на себя не похожи. Только кратко, пожалуйста.
– Нам надо срочно забрать больницу под протекторат академии.
– И как вы это планируете сделать?
– Ой, да сказать, что все это с нашего одобрения и под нашим неусыпным контролем. Поймите, иначе мы теряем помимо отличнейшего способа учить, еще и кучу денег.
– С чего такие выводы? И если с первым я согласен, то второе еще под вопросом. Я просмотрел документы от Давидуса, так там по ним не очень-то большие суммы. Да и часть оплаты они берут услугами.