Первые два дня я валялся в каюте и предавался безделью. Ну, почти. Провел ревизию того, что у меня есть, почитал пару книжек, что были взяты с собой, но больше всего спал. Отсыпался, пока есть такая возможность. Еду мне Фада приносила в каюту, так что особой нужды покидать каюту у меня не было, за исключением походов в гальюн. Меня не беспокоили, и я тоже никого не трогал и ни к кому не приставал.
А еще через два дня мы попали в штиль. Хех, забавно, но меня никто не просил помочь. И вот тут мне реально было не понятно, почему? Я такой злой, или им не хочется обращаться ко мне? Как говорят, типа впадлу? В итоге мы дрейфовали в море, а заняться было нечем, а я, не придумав ничего интересного, решил позлить одну особу. Где там моя гитара?
И вот я сижу, значит, на носу корабля и, повернувшись в сторону моря, начинаю проигрыш.
Команда перестает играть в кости и подбирается чуть ближе. А я накидываю на себя щит, во избежание «случайностей».
Чувствую, как прониклись матросы. Им эта песня очень близка. Жертвоприношения-то еще есть. А мне-то что? На это и расчет, нужно подогревать толпу играть на струнах души, тогда и отклик будет лучше.
С окончанием последних аккордов матросы будто бы отошли от гипноза. Я не видел их, чувствовал их состояние и возбуждение. А дальше была песенка «Лампасы» – пиратская, которая разрядила обстановку, и народ даже пытался танцевать.
А потом другая пиратская песенка.
Следящее заклятье показывает, что одна особа появилась на палубе. А я продолжаю петь и играть. Слова в песне не сложные, и народ даже подпевает.
Вот она рыбка, теперь надо поиграть на нервах у слишком импульсивной девушки.
На корабле стояла гробовая тишина, прониклись. Ну, что ж, а нам дальше стоит продолжить, так чтобы девушку пробрало до самых кончиков волос. Что там у нас еще есть? Пожалуй, можно спеть такую:
Когда допел, народ сидел тихо, думая каждый о своем. А я поднялся, потянулся.
– Так, ну хватит хандрить. Эх! – И веселый мотивчик: – В самый полный штиль и в самый сильный ураган…
Народ оживился и стал подпевать. В итоге импровизированный концерт затянулся на добрых три часа. Но я точно знал, что добился интереса и даже больше со стороны девушки.
Но в целом штиль, конечно, хорошо, и можно еще поболтаться в море, но мне вроде как в столицу надо, поэтому, быстро просчитав заклинание воздушного потока и прикрепив его так, чтоб оно дуло в паруса, я направился в каюту. Уже почти дошел до двери, когда меня остановил отец девушки.
– Молодой человек. Подождите.
– Я слушаю вас.
– Скажите, что вы хотите делать в столице?
Хм, а и правда, что?
– Не думал еще. Наверное, определюсь по прибытию, – отвечаю осторожно.
– То есть вы не заняты никакими контрактами и у вас нет срочных дел?
– Нет. Свободен.
– Скажите, а если я вам предложу работу?
– Охранять вашу дочку? – спрашиваю наугад.
– Эм, вы очень проницательны. Именно для этого я и хочу вас нанять. Вы единственный, кто не относится к ней с почтением, и будете судить о ее поступках непредвзято.
– В общем, надо присматривать за избалованной девчонкой, смотреть, чтоб не натворила глупостей, и при этом иногда одергивать?
– Прошу вас, за такие речи можно и жизни лишиться.
– Да? Странно. Я думал, что вы-то как раз понимаете, что́ может вырасти из избалованного ребенка. И да, давайте не будет угрожать друг другу, так как мы в море и тут разное бывает… – помахал я неопределенно рукой.
– Но потом-то мы будем на суше…
– Потом будет видно, а пока пережить надо морское путешествие. Но мы отвлеклись. Как вы себе представляете мою опеку?
– Я много думал над этим и решил, что лучше всего вам будет представиться лицедеем.
– Лицедеем? Может, шутом?
– Это было бы слишком с моей стороны просить о таком. – А, ну да, маг и шут несовместимы.
– Простите, мы не представлены. Как вас все же зовут? – решаю уточнить, а то мало ли чего потом ляпну, если уже не ляпнул.
– Орен Нэриэл.