Вронский посмотрел на генерала, то кивнул.
– Итак, мы приняли ваше появление, как некую константу и стали строить дальнейшие планы с учетом новых возможностей. А организация, о которой я упомянул, носит кодовое название «Комитет государственного контроля». Мы, члены этой организации, выполняем задания не только нашего непосредственного руководства, – Вронский сделал кивок в сторону Леонова, – но и руководства «Комитета». Точнее, не руководства, а… Как бы это выразиться? В общем, в Комитете нет главных, нет руководителей – для решения какой-то проблемы собирается кворум из специалистов, хорошо понимающих эту проблему и профессионально разбирающихся в методах ее решения. Так вот, с вашим появлением наша задача упрощается. Мы теперь точно будем знать, что, а главное – где конкретно произошли необратимые изменения. И кто конкретно в этом принимал участие. После чего, опять же, с вашей помощью, станем более четко корректировать нынешнюю реальность. Чтобы не допустить того, что стало вашей реальностью.
– Подождите, но если вы… мы сейчас изменим эту реальность, то нашей реальности просто не будет? – снова не выдержал Уткин.
– Да, интересная теория, но, похоже, практика скажется и на нас, – поддержал его молчавший до этого Иван Громов.
Вронский снял очки, прищурился и с интересом осмотрел всех «попаданцев». Кёсиро Токугава, Михаил Филькенштейн и Максим Зверев молчали. Японец просто принимал все, как должное, Филин сразу согласился на любые действия, а Максим…
В этот момент Вронский произнес его имя.
– У нас есть подтверждение теории изменения реальности, которое произвел ваш, так сказать, коллега, Максим Зверев. Похоже, только он из всей вашей компании имеет возможность перемещаться обратно. Что и доказал совершенно недавно. Максим, хочешь рассказать?
Макс посмотрел на экстрасенса и покачал головой.
– Нет, Сергей Алексеевич, Вы уж сами расскажите… Я еще не во всем разобрался…
Вронский улыбнулся.
– Понятно. Кстати, твое последнее перемещение в другое время моими коллегами, Валерий Валентиновичем и Владимиром Ивановичем, не было зафиксировано. Так что твой рассказ о попадании в себя восемнадцатилетнего требует отдельного изучения. Но сейчас не об этом. Итак, друзья мои, Максим Зверев попал обратно, в свое, так сказать, время, точнее, в 2016 год. И знаете, что увидел?
Сергей Алексеевич сделал многозначительную паузу. Все, даже офицеры КГБ вопросительно смотрели на легендарного Мерлина.
– Так вот, Зверев попал в Украину. Но в другую. Не в ту, из которой он попал сюда, в СССР. Вернее, не совсем в ту.
– Как это? –удивился майор Шардин. – А в какую? То есть, я хотел спросить – чем она отличалась от изначальной?
Вронский улыбнулся.
– Да, на первый взгляд, почти ничем. И распад СССР случился, после чего Украина стала независимой, и война гражданская там произошла… Потом, потом подробности, товарищи офицеры. – жестом остановил Мерлин вопросы, которые готов был снова задавать Шардин. – Так вот, все вроде бы было так же. С маленькой поправочкой.
– Наверное, Украина на этот раз не ссорилась с Россией? – подал внезапно голос сидевший, как каменное изваяние Кёсиро Токугава.
– Знаете, Костя, – Вронский назвал японца так, как его все время называли его друзья, – вы удивительно догадливы. Но не только это. Ведь в той Украине, из которой Зверев попал к нам, всё же произошел государственный переворот. После чего и началась гражданская война. Новая власть откровенных националистов послала армию на подавление восстания на Донбассе. Там отказались подчиняться путчистам.
– А куда делась законная власть? Кто там у них правил – гетман? – на этот раз вопрос задал Сергей Колесниченко.
– Правил у них президент. И его свергли, после чего он бежал в Россию. Но вот в новой Украине, куда из нашего времени переместился Зверев, этого президента вообще не было!
– Как это – не было? А кто был? – снова спросил Витя Уткин. – Насколько я помню, все было так, как вы рассказываете. Там был президентом Виктор Янукович, он сейчас… то есть, тогда, в моей истории, бежал в Ростов и там, кажется, и живет… то, есть, жил.