– Мда, этот… как его… – генерал запнулся, и посмотрел на майора выжидательно.
– Кёсиро Токугава, – сразу напомнил Шардин.
– …Вот-вот, Токугава – этот почище нашего Зверя будет. Наш школьник разочек всего приложился, да и то так, слегка. Одного урку грохнули и интеллигентно так, без крови. А этот, похоже, харакири привык устраивать?
– Прошу прощения, товарищ генерал, харакири – это когда сам себе, – проявил осведомленность старший лейтенант Колесниченко.
– То, что ты старлей, все знаешь – похвально. Но не думай, что генерал такой уж дуболом, – Леонов погрозил Сергею пальцем. – Все я прекрасно знаю и про харакири, и про сэппуку. В переводе с японского этот термин означает «живот» и «резать». Слово сэппуку пишется теми же иероглифами, но читается со слова «резать». Вот и вся разница. Что касается нашего фигуранта, то просто решил пошутить. Кто ж знал, что у меня такие грамотные офицеры служат! Продолжай, майор, – Леонов кивнул Шардину.
– Слушаюсь. Так вот, после той бойни нашему Косте-Японцу – кстати, это его, так сказать, «кликуха» в Ростове – поступила предъява от местной воровской общины. Потому что там в той компании были двое воров, вышли прогуляться, ну, заиграла кровь молодая… Короче, мальчику попытались высказать претензии в мягкой форме, мол, пацан еще, 13 лет. Но наш подросток предъявщиков послал далеко, причем, обоим вломил таких… по первое число, в общем, выписал. И тогда решили пионера наказать уже серьезно, мол, не по чину, молодой да ранний, серьезных дядек парафинит, кровушку проливает. Собрались мальца проучить, пришли к нему домой – а семья этих японцев в частном секторе живет. Ну, как пришли, так и ушли, причем, из шестерых троих пришлось уносить потом… на кладбище.
– Мда, серьезный такой мальчик, – хмыкнул Колесниченко.
– Куда серьезнее нашего Зверева. Семь трупов за три дня. А потом еще двое – когда попытались парня тихо удавить вечером в парке. Тот по вечерам там занимался, ну двое сзади пытались удавку набросить. Там и остались… висеть. Милиция утром нашла. Доказать не доказали, но все следы к этому малолетнему японцу…
– А кроме смертоубийства что-то еще этот Токугава умеет делать? – спросил внезапно Сафонов.
– Как оказалось, мальчик прекрасный спортсмен, по крайней мере, отличный гимнаст и акробат. В школе блистает. Ну, и в местную секцию по акробатике ходит, выполнил первый разряд. И еще рисует очень хорошо. Правда, не удалось выяснить, были ли у него эти таланты раньше – с родителями еще беседу не провели, только предварительно наши сотрудники беседовали. Но, судя по рапортам сотрудников милиции, раньше этот Костя вел себя очень скромно. И снова один нюанс – изменения произошли после того, как этот мальчик попал в серьезную аварию.
– А что именно произошло? – заинтересовался уже и Кустов.
– Этот Костя-Японец – я буду так называть его для удобства, имя уж больно непривычное, да и оперативный псевдоним уже за ним закрепился – так вот, Костя этот какую-то девочку спасал, та выбежала на проезжую часть прямо под автобус. Мальчик прыгнул, девочку успел толкнуть на тротуар, а сам был сбит автобусом. Хорошо еще, что водитель успел руль повернуть и удар пришелся вскользь. Но пацану и этого хватило, в больницу доставили быстро, но он неделю был в коме. Ну а потом… сами понимаете… – Шардин виновато улыбнулся, будто он лично виноват в том, что произошло в Ростове.
– А в Одессе что? – спросил Леонов.
– В Одессе-маме то же самое, что и в Ростове-папе. Только там не японец, а еврей. Одесский еврей Миша Филькенштейн по кличке «Филин».
– И что это Филин? Многих поклевал? – усмехнулся Валерий Кустов.
– Да есть пострадавшие, – Шардин бегло просмотрел несколько документов из своей папки. – Просто ситуация один в один: скромный еврейский мальчик, скрипка, отличная учеба в школе… И вдруг – бац – скрипку забрасывает, школу тоже, и становится грозой Молдаванки. Райончик, кстати, самый бандитский еще со времен описываемого Бабелем Миши Япончика.