– Так точно, товарищ генерал, догадки были, – Колесниченко вскочил.
– Сиди, лейтенант. Кстати, за действия по задержанию особо опасных преступников, напавших на нашего сотрудника Владимира Сафонова, я отправил в главк твое представление на капитана. Так что, думаю, вскоре будешь обмывать новую звездочку.
– Служу Советскому Союзу! – снова вскочил пока еще старший лейтенант. Но, подчиняясь взгляду генерала, опустился на свой стул.
– Майор Шардин, судя по его анализу, тоже кое о чем догадался. По крайней мере, грамотно разложил причинно-следственную связь появления Максима Зверева, события, с ним связанные, и увязал все это с другими таким «явлениями».
Теперь представляю вам, товарищи, еще одно звено в нашей цепи. Сергей Алексеевич Вронский, который известен в Комитете, как Мерлин, разведчик-нелегал, а также биоэнергетик высочайшего класса. Передаю ему слово, – Леонов прошел к своему столу и сел в свое кресло.
Вронский остался сидеть на своем месте, просто развернулся всем корпусом ко всем четверым, сидевшим за столом для совещаний. И, естественно, также и к генералу.
– Буду краток. Итак, коллеги, – он коротко поклонился кивком головы поклон в сторону Сафонова и Кустова, – а также вы, товарищи офицеры, – он кивнул Колесниченко и Шардину, – сегодня окончательно и бесповоротно стали членами организации, которой на самом деле в СССР нет. Документально нет. Она нигде не числится, о ней практически никто из высшего руководства государства не знает, в нее входит ограниченный круг лиц. Но среди тех, кто состоит в данной организации, есть люди, которые входят в высшее руководство страны. Что касается секретности, то, например, товарищи офицеры прекрасно знают тонкости агентурной работы, когда наиболее ценные агенты не фиксируются в документах. Их действия не протоколируются и вообще на связь с ними никто, кроме самого куратора, никто никогда не выходит. Во избежание провала. Вот так и наша организация – в ней состоят и офицеры КГБ, например, генерал-майор Леонов, и офицеры Генштаба, в частности, представители ГРУ, и некоторые партийные руководители. И не только. Организация носит кодовое название «Комитет государственного контроля». Нет, не Комитет партийного контроля, а именно государственного. К сожалению, коммунистическая партия со временем превратилась в бюрократический аппарат, громоздкий и зачастую некомпетентный. И поэтому в свое время Сталин проводил чистки этого аппарата, которые, согласен, были неоправданно жестокими, но которые позволили партийным чиновникам работать эффективно. К сожалению, только страх помог партии сплотится и впоследствии организованно работать на победу над злейшим врагом человечества – фашизмом. Вернее, вначале страх, а потом уже идеология. Многие партийные функционеры переродились и все же смогли отдавать себя стране, а не преследовать свои интересы – политические или меркантильные, то есть – обогащение или самоутверждение.
Именно тогда, в послевоенные годы, особенно когда стало ясно, что после Сталина к власти рвутся далеко не самые достойные представители партии, и начал образовываться «Комитет государственного контроля». Как оказалось, это было сделано не зря. Еще мой коллега Вольф Григорьевич Мессинг предсказывал в свое время, что в будущем СССР окажется перед угрозой распада и краха. Мне удалось эту информацию подтвердить.
– Как – краха? – вырвалось у старшего лейтенанта Колесниченко.
– Увы, юноша, это так, – подтвердил Валерий Кустов.
Владимир Сафонов также кивнул.
– Да, именно краха. Мне удалось заглянуть в будущее, и оно печально. – Вронский сделал паузу. – Правда есть одно «но»…
Он встал со своего места и прошелся по кабинету. Потом, развернувшись у стены, снова прошел к своему месту, но не сел на стул, а стал у стола, опираясь на него руками. Биоэнергетик внимательно посмотрел на всех собравшихся.
– Время – не постоянная константа, а переменная. Кстати, точно так же гравитационная постоянная, которую исследовали еще Ньютон, Кавендиш и многие другие ученые физики, тоже на самом деле является переменной. Но я не буду вам сейчас загружать мозги физическими формулами и расчетами. Вкратце вывод такой: время – это тоже материя. Но вот здесь как раз и кроется парадокс, потому что эта материя непостоянна. Будущее можно изменить – это мы все знаем. Но, оказывается, прошлое также можно изменить. Из будущего!
Все молчали. Услышанное было настолько невероятным, что не поддавалось осознанию. Даже коллеги Вронского были несколько шокированы. Вернее, шокирован был Сафонов, Кустов выглядел абсолютно спокойным.