– Итак, господа, все было расписано очень подробно и даже слишком подробно. Украинская оппозиция, точнее, так называемая оппозиция – эти ослы недостойны такого термина – так вот, эти продажные и тупые ослы, мнящие себя политиками, выполняли все наши распоряжения. И это сборище так называемых протестующих, все эти люмпены и клошары, а также боевики националистических и нацистских группировок, которое они называют Евромайданом – не дай Господь такое увидеть в Европе – так вот все это сборище свою задачу выполняло прекрасно. Картинка для Европы была срежиссирована замечательная, да и для самих этих украинцев, – Левус произнес это слово презрительно, – идея так называемой «революции достоинства» оказалось привлекательной.
– Простите, а чья была идея назвать переворот в этой банановой республике революцией, да еще и достоинства, – спросил Майкл Морелл.
Несмотря на то, что 12 июня 2013 года Майк официально заявил о своем уходе с занимаемого поста по семейным причинам, это был только трюк. В августе 2013 года он вошел в состав комиссии по надзору за Агентством национальной безопасности США – Обзорная группа по разведке и коммуникационным технологиям (Review Group on Intelligence and Communications Technology). Это было что-то наподобие внутренней службы безопасности для всех американских разведывательных служб, не только для внешней разведки. Так что Майк был, по большому счету, покруче самого Бреннана.
– Ну, не называть же нам все вещи своими именами? Или нам, – Левус выделил это слово – надо было назвать операцию «Буря в пустыне» дракой за кувейтскую нефть? И тогда еще, в 2003 году объявить о том, что Саддам Хуссейн не производил и не использовал оружие массового поражения, а заявления президента США Джорджа Буша-младшего являются неправдой? – Левус снова улыбнулся своей змеиной улыбкой.
– Ну, позже, в 2005-м Буш и так рассказал о том, что мы блефовали, – ответил Бреннан немного раздраженно.
– Но это было потом, – снова выделил Левус последнее слово. – А если мы начнем признаваться сейчас…
– Никто не собирается признаваться и вообще… Наша задача как раз состоит в том, чтобы, как это говорят русские – наводить тень на плетень. Я просто интересуюсь – кто придумал это название – «революция достоинства»? Какое там достоинство у этих аборигенов? – упрямо гнул Майкл свою линию.
– Придумал это определение ваш покорный слуга, – склонил голову Левус. – И как раз потому, что у этих, как вы правильно говорите, аборигенов, никакого достоинства нет и в помине. Я бы назвал этих украинцев даже не аборигенами, а обезьянами – они так легко обезьянничают все, что красиво блестит. Они сами за двадцать лет угробили свою страну, но как попугаи, повторяют красивые фразы о чести, достоинстве, европейской демократии. А сами при этом считают доблестью умение воровать у своего же государства, у своих же сограждан. И тот, кто больше ворует, считается у них достойным гражданином. Вот я не удержался, и вложил в уста наших агентов влияния эту двусмысленную фразу. Пусть эти «революционеры» тешатся, разваливая свою Украину, и им приятно – и нам польза. Сами же понимаете, господа, этим ослам нужна сладкая морковка, чтобы они шли туда, куда нам нужно.
– Понятно. Нет, я ничего не имею против, все правильно – этому сброду нужны красивые слова и лозунги. Просто почему вы не продолжили флористику – революция роз, революция жасминов…? Что там у них растет? Революция этих, как их… подсолнухов? –Майкл не улыбался, но Джина видела, что он просто издевается над этим иудеем.
– Вообще-то, можно было назвать наш план по поводу Украины «революцией маков», но звучало бы слишком двусмысленно, – ответил выпадом на выпад Левус, все так же улыбаясь. Но глаза его были холодны, хотя в них Джине почудилось холодное дуло револьвера перед выстрелом.
– Ладно, господа, мы слишком увлеклись ботаникой. Давайте вернемся к нашей конкретной теме – неудачам на Украине, – Бреннан уже не скрывал своего раздражения.