«Нужно, конечно, звонить Путину, заодно и по газу вопросы обсудить не мешает… Сейчас потеплело, но в марте обещают похолодание, а мы с ценой так и не утрясли все вопросы… Ну и Крым! Надо срочно закрывать этот вопрос, потому что только после этого можно уже требовать конкретную помощь…»
Тимошенко вздохнула, и подошла к телефону…
Москва, год 2014, 23 февраля
В кабинете президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина зазвонил телефон. Путин устало потер переносицу, отложил в сторону докладную записку из информационно-аналитического управления ФСБ России, поднял трубку. Телефон не имел ни кнопок, ни диска – это была кремлевская «вертушка», соединявшая президента напрямую с министром обороны России Сергеем Шойгу.
– Слушаю вас, Сергей Кужугетович. Да, докладную читал. Сироткин все обосновал правильно. Да, согласен. Ситуация назрела, совершенно верно. Как будете действовать? Как вы сказали? «Вежливые люди»? Ну, да, согласен, остроумно. Пресса подготовлена? Нет, я не сомневаюсь, просто у вас и так забот хватает, это же не ваша зона ответственности. Я Пескову уже передал, все работают, так что не волнуйтесь. И совершенно напрасно, Сергей Кужугетович. С нашими украинскими партнерами все решили. Ну, во-первых, у нас вполне официально договор о дружбе и сотрудничестве с Украиной, потом, договор по Черноморскому флоту продлен до 2042 года. Поэтому начинайте, вы же не зря туда лично вылетели. Как там погодка в Крыму? Солнце? Ну и прекрасно. Да, все по плану. И еще. Скажите Картаполову, пусть начинает подготовку к командно-штабным учениям Коллективных сил оперативного реагирования – мы должны по плану задействовать Договор о коллективной безопасности «Взаимодействие-2014». Да, готовность номер один. Да, я с белорусами переговорил, Лукашенко готов содействовать. Ну, удачи вам, Сергей Кужугетович. Держите меня в курсе постоянно. Всего доброго!
Путин положил трубку на рычаг аппарата, помассировал виски. Задумался, затем поднял трубку на другом телефоне.
– Владимир Вольфович! Здравствуйте. У нас завтра заседание Госдумы, правильно? Да, я помню. Ну, что ж, пора снова вспомнить про омовение сапог в Индийском океане… Да, я знаю, знаю. Нет, просто до сих пор пресса вам вспоминает ваши представления. Страна потеряла великого артиста в вашем лице… Нет, я не льщу, вы же знаете, я всегда отзывался о ваших талантах весьма и весьма… Да, да, спасибо. Так вот, пора, как говорится, нанести отвлекающий удар. Только на этот раз направьте ваши стрелы в сторону Польши. Да, я знаю. Думаю, есть вероятность и очень большая. Ну, вспомните, что именно Советская Россия когда-то позволила Польше стать государством. И про неблагодарных… Да-да, вы все верно уловили. Ну и подчеркните наше отношение к партнёрским договорам, о связях с Украиной. И намекните – как вы это умеете – на то, что в первую очередь мы сократим поставки газа в Европу при первой же угрозе эскалации военного конфликта вблизи наших границ. Ну, не так, не в лоб, а в вашей манере. Ну и, как там говорил Бендер – «побольше наглости, обыватели это любят». Нет, не так? Ну, ладно, я не могу похвастаться таким точным цитированием классиков, как вы, но главное, что мы друг друга поняли. Творческих успехов вам, Владимир Вольфович. И вам не хворать! До свидания!
Путин снова задумался. Кажется, партия перешла к своему обострению. Миттельшпиль. Если его не подводит комбинационное чутье, то сейчас можно очень выгодно разменять несколько фигур и предложить новые комбинации.
Он нажал кнопку. Моментально появился референт.
– Николай. Пригласите ко мне Лаврова, Митрофанову, Колокольцева, Нарышкина. Да, я знаю, что они уже ждут в приемной, пусть заходят. И еще, пусть Песков тоже зайдет.
И пока референт выходил, как бы сам себе российский президент произнес: «Лед тронулся, господа присяжные заседатели…» Уж эту фразу я прекрасно помню….
Глава одиннадцатая. «Война всегда начинается внезапно…»
Есть такой термин «предполагаемые обстоятельства». Это из лексикона актеров и режиссеров. Актеру сценарист и режиссер создают некие придуманные, то есть, предполагаемые обстоятельства – жизнь, друзей, семью, его самого, как нового человека. И вот во всем этом актер должен жить. То есть, конечно же, он играет – играет свою роль, того человека, который в сценарии, но это – его маленькая новая жизнь. На какой-то период времени. И в эту новую жизнь, то есть, в эти предполагаемые обстоятельства актер обязан поверить. Поверить сам и заставить поверить других. Иначе ведь неинтересно будет за ним наблюдать. Если он один и тот же в каждом фильме. Как Лия Ахеджакова. Тиражировать один и тот же образ может только Арнольд Шварценеггер. И то не всегда. А настоящий актер всегда разный. И предполагаемые обстоятельства тоже разные. Сегодня это война, завтра – мир, послезавтра, Космос. Ну, или еще проще, сегодня ты – Принц, а завтра – нищий. Кстати, в суровые 90-е годы примерно так со многими и произошло. В том числе и с актерами…