– Молодец, майор, соображаешь. Так что давай, действуй, смотри, не облажайся на этот раз. Вперед, за орденами! – В трубке снова раздался щелчок и все звуки пропали.
Шардин подержал немного в руках эбонитовую трубку, потом аккуратно положил ее в выемки на аппарате связи.
«Надо же, поезда современные, а аппаратура у них какая-то первобытная… со времен Сталина что ли эта связь?» – мимоходом подумал майор.
В дверь купе постучали.
– Войдите! – Шардин открыл дверь. Оказывается, он перед разговором автоматически ее запер и не заметил, когда это сделал.
В купе зашел начальник поезда Николай Добронравов, следом за ним – старший лейтенант Колесниченко. Первым заговорил железнодорожник.
– Все в порядке, товарищ… – он запнулся, не зная, как именовать этого строгого мужчину, который, хоть и был в штатском, но в его выправке угадывался военный.
– …товарищ конструктор. Я – генеральный конструктор одного из секретных предприятий, так что, сами понимаете, о том, что сейчас меня вызывали и кто вызывал, вы, товарищ Добронравов, уже забыли. Вам понятно?
Дородный мужчина в кителе затрясся и мелко-мелко закивал головой, на которой чудом удержалась фуражка.
– Вот товарищ Колесниченко оформит подписку о неразглашении.
Старший лейтенант коротко кивнул.
– Кстати, товарищ Добронравов, а чего это у вас тут аппарат такой… допотопный. Что это за связь такая? Вы бы еще рацию полевую поставили.
Железнодорожник снова затрясся, рука его полезла за пазуху, вытащила носовой платок и он, сняв фуражку, стал вытирать вспотевший лоб.
– Вы, товарищ конструктор, зря так… Это радиотелефон – «Линда-М». И не старый он совсем, его только недавно выпустили, вот, смотрите, на нем маркировка стоит и дата – 1971 год. А раньше у нас вот как раз старые были телефоны, я даже сохранил, мало ли что… – начальник поезда шустро юркнул куда-то под стол, что было неожиданно для человека его комплекции, и вылез с каким-то деревянным ящичком в руках.
– Вот, смотрите, это – поездной телефон ПТА-1. У нас раньше такие стояли везде, это еще со времен войны. Этот, правда, сделан в 1954 году, вон на маркировке указано. Но их делали еще до войны. Так что связь у нас хорошая, спасибо руководству…
– Вы, товарищ Добронравов, не волнуйтесь. Это мы, конструкторы, привыкли к нашим разработкам, современной связи, а вы, небось, до сих пор коммутатором пользуетесь, вон, в трубке все время что-то щелкало, – Шардин улыбнулся и взял ящик из рук начальника поезда.
– Харьковский электротехнический завод Транссвязь. № 3158. МПС-СССР. ЦУМЗ, – медленно прочитал он, откинув крышку.
Телефон и правда напоминал что-то среднее между ящиком столяра или слесаря для инструментов и полевым телефоном, который использовался связистами в Великую Отечественную войну. Под крышкой была не только инструкция, точнее, правила пользования этим телефоном, но и «Схема поездного телефона». Схожесть усиливал брезентовый широкий ремень, который был прикреплен к ящику.
– Мда, это уже действительно древность. Как говорят археологи, артефакт. Ладно, товарищ начальник поезда, не обращайте внимания, связь у вас действительно очень хорошая, я вот с Москвой говорил, как будто в соседнем купе человек со мной разговаривал. Все, товарищ Колесниченко сейчас займет еще пять минут вашего времени, вы распишитесь и снова будете выполнять ваши обязанности. Я только выйду с ним в тамбур на пару слов, и он сразу к вам вернется, хорошо?
– Конечно-конечно, – снова затрясся железнодорожник, – я же все понимаю, не волнуйтесь, я буду ждать вас в купе.
Шардин и Колесниченко вышли в купе. Они оба не курили, но для имитации процесса перекура оба, как по команде, вытащили по пачке сигарет. Шардин понимающе усмехнулся.
– Видно пана по халяве. «Столичные»? Почему отечественные?
– Так по легенде все, Виктор Игоревич. Я же не какой-то там конструктор секретного завода, я так, просто старший лейтенант Комитета, мне по статусу не положено «Стюардессу» или там «Ту-134». Никаких зарубежных контактов, даже соцстран, только «дым Отечества нам сладок и приятен»…
– Молодец, Колесниченко, по литературе «пять». И тебе, конечно, «Космос» хочется, понятно…
– Если нет звезд пока на погонах, то хотя бы такой «Космос». Ну, хотелось бы сигареты получше. А у вас, Виктор Игоревич, вон «БТ», вам положено… И по статусу, и по легенде…
– Ну, да… Кстати, тут Николай Сергеевич мне анекдот наш напомнил, про легенду. Знаешь?
– Нет. Это про что?
– А это про нас, про рыцарей невидимого фронта. Ну, про нелегалов…
– Расскажете?
– Слушай. Выпуск в школе КГБ. Молодого лейтенанта, который смог закадрить дочку одного из генералов Конторы, вызывают к будущему тестю. Тот смотрит на без пяти минут зятя, оценивает его и так по-отечески ему говорит: «Вас, товарищ лейтенант, решено откомандировать в Париж. Цель задания – медленное, постепенное вхождение в среду миллионеров и политиков с последующей длительной «консервацией». Выходить на связь первые пять лет с вами вообще не будут. Легенда: вы молодой миллионер, владелец особняков и дорогих квартир, прожигатель жизни, живете в пригороде Парижа 20 лет с женой, отдыхаете на курортах, проводите вечера в ресторанах, покупаете яхты, дорогие машины. Через 20 лет получаете первое задание».